Bootlegger’ы играли в то время видную роль в американской жизни, и причастные к ним были видные деятели. Провести грань между bootlegger’ом и остальным преступным элементом было невозможно. И несомненно многие из них, после отмены «сухого» закона перешли в другие gangs (шайки). Шайки эти занимались самыми разнообразными операциями, и было бы ошибочно думать, что их участники были все тяжкие уголовные преступники, что, впрочем, не изменяет положения. Когда я был в Нью-Йорке, там была поднята борьба против автоматических азартных аппаратов, даже была устроена выставка доброй сотни их, арестованных полицией. Были среди них аппараты со сравнительно значительными выигрышами, приходящимися, однако, только на несколько тысяч опускаемых монет. Против того, что такие аппараты стоят в большинстве баров, с уголовной точки зрения спорить едва ли можно было бы, если бы владельцы этих заведений ставили их добровольно, но те, коим аппараты принадлежали, заставляли их ставить угрозами, и утверждали, что бывали случаи убийства тех, кто отказывался от их принятия.
Если «сухой» закон только сказался на увеличении преступности, отнеся в категорию неразрешенного многое, что в других странах таковым не считается, то прямо отразился он на понижении половой морали. По крайней мере, это было мнение, насколько я припомню, всех, с кем я говорил. Как преследование в школах курения детьми часто достигает обратных результатов, толкая их начинать курение из молодечества, чтобы не уступить товарищам, так же в Соединенных Штатах повлияло и запрещение вина. Пить стали подростки не только мужского, но и женского пола, а так как общение их было здесь гораздо ближе, чем в Европе, то опьянение приводило к осложнениям, в Европе не наблюдавшимся. Вероятно, что роль «сухого» закона в этом была преувеличена, но факт, что отношение к моральной распущенности было и, по-видимому, остается в Соединенных Штатах очень легким. Я никогда не был противником развода, но то, какие формы он принял у американцев и то, что из всех браков одна треть заканчивается разводом, производит крайне странное впечатление. Да и внебрачные половые отношения производили очень странное впечатление. Впрочем, после появления ученого исследования профессора Кинсей о половой жизни мужчин-американцев, приходится признать, что с 1933 г. положение не улучшилось.
Характерно для американских нравов, что уже у 12–13-летних детей появлялись boy- и gerl-frends. Мне пришлось слышать телефонные разговоры этих детей, которые их родители слушали благодушно, находя их вполне нормальными. Ханжества во мне никогда не было, но слишком раннее развитие полового чувства я отнюдь не считаю полезным, да и вообще американское чрезмерное внимание, ему посвящаемое, ничего, кроме удивления, у меня не вызывает. Их преклонение перед sex-appeal[85], во всяком случае, является не шагом вперед по пути прогресса, но скорее назад, приближением к обезьяне с ее неограниченным сладострастием.
Возвращусь к наследственным делам. В составе имущества Фокса оказался и дом в Сан-Франциско, ставший его собственностью совершенно случайно. По приезде в Соединенные Штаты он занялся в Калифорнии сельским хозяйством, и купил там ферму. Не знаю почему, однако он вскоре бросил ее и поручил приятелю продать ее. Этот оказался, однако, человеком непрактичным, и, не находя покупателя на наличные, обменял ее на дом, притом заложенный, с которым Фоксу, особенно в виду наступления кризиса, развязаться так и не удалось.
По поводу этого дела мне пришлось говорить про фермы, которых в 1933 году продавалась масса и за гроши. На них проявлялась та же специализация, что и во всем остальном в Соединенных Штатах. Например, рассказывали мне про фермы, посвященные культуре злаков, в которых вокруг построек валялись коробки от консервированного молока, ибо на них совершенно не было скота. Молочные фермы были выгодны только большие, дававшие возможность оплачивать регулярный ветеринарный надзор, дабы убивать своевременно туберкулезных коров: иначе был риск, что правительственный ветеринар, обнаружив больное животное, потребует убоя всего скота. Велось хозяйство очень интенсивно, но и эксплуататорски: в результате по всей стране, и особенно в центре ее, наблюдается эрозия и распространение песков, несмотря на то, что и с тем и с другим теперь ведется борьба. Весна 1934 года была сухая и ветряная, и наблюдалось исключительное явление: ветрами до самого Нью-Йорка нанесло сильный красный туман. Припомнилась мне Закаспийская область, где, впрочем, эти туманы бывают более густы и где у них более желтый оттенок. В период кризиса все фермы безразлично продавались за гроши, и те, кто не побоялся тогда вложить в землю деньги, сделали на этом блестящие дела.
