Ольга Александровна умерла поздней весной 1909 или 1910 г., в Петербурге, внезапно, чуть ли не накануне отъезда в Александровское. В Петербурге оставалась одна Маруся Даниловская, вызвавшая меня на помощь. Ольга Александровна казалась вполне здоровой, и смерть ее явилась вполне неожиданной, хотя трое ее сыновей уже умерли тоже внезапно: Александр Михайлович еще до Японской войны, Григорий Михайлович после нее. У него сделался удар по дороге в деревню, на станции Фаустово. Его смогли еще привезти в Петербург, но без сознания, и через сутки он умер в какой-то частной лечебнице. Михаил Михайлович умер тоже внезапно, не то незадолго до матери, не то вскоре после нее. У него одного были дети, кроме Платона Михайловича. Я уже писал о них, и мало, что могу добавить. Жену Михаила Михайловича не любили за ее неприятный характер, которого, впрочем, никто из ее детей не унаследовал. Из них старшая, Наташа, очень хорошенькая блондинка, была очень левых взглядов. Вторая, Оля, наоборот, была некрасива и осталась старой девой. Миленькой была и младшая — Аня. В имении Михаила Михайловича Салтыках часто бывали племянницы его жены — Ермоловы, все три некрасивые, хотя их мать, сестра Софьи Федоровны, и была эффектной женщиной. Из этих девиц вторая получила совершенно неожиданную известность, как пропагандистка пожарного дела. С женой Миши Охотникова, рожденной Потапенко, сперва не знались, ибо считали, что она поймала его. Были даже сомнения, что первый ее ребенок, родившийся значительно раньше положенного времени, был в действительности не от него.
Про Марусю, Катину сестру, добавлю еще, что у нее в 1903 году было недоразумение, очень ее потрясшее. Гр. Гр. Снежков стал говорить Оле о своей любви к ней, но говорил видимо не ясно или волнуясь, и она поняла, что он делает через нее предложение Марусе, которое она и передала. Надо сказать, что о Снежкове, как о возможном женихе Маруси, тогда были разговоры. Маруся это предложение приняла и была объявлена его невестой. Снежков сперва, видимо, растерялся и не нашелся, что сказать, но через несколько дней должен был все-таки выяснить это недоразумение, которое ее сильно потрясло. У нее дошло даже до галлюцинаций, и в это время у нее завязался роман с Глебом Даниловским, очень сердечно ухаживавшим за нею и успокаивавшим ее. Через некоторое время, в мае 1905 года она и вышла за него замуж.
В то время брак этот можно было только приветствовать. Сын генерала и преподавателя Военной Академии, после Пажеского корпуса он был офицером и полковым адъютантом Егерского полка. Был он аккуратен, и от канцелярской работы не уклонялся, но не любил физических усилий, и когда ему предстояло принять роту, устроился на должность адъютанта при высланном за границу вел. князе Михаиле Михайловиче. Поселились они после этого в Царском Селе (до того у них была квартира в казармах полка), ибо их дети хворали, и климат Царского был здоровее. Так они прожили благополучно до войны, на которую Глеб пошел помощником командира 1-й бронированой автомобильной роты, и в 1917 году был полковником. Революция их, однако, разъединила, и когда в 1923 году они встретились в Париже, то Глеб оказался совершенно иным — и алкоголиком, и человеком, потерявшим всякое представление о действительном положении дел в мире. Жизнь с ним была в эти годы нелегкой для Маруси. Про детей ее я уже писал, и прибавить больше нечего. Скажу только, что сейчас, благодаря поддержке дочерей живет она без нужды и спокойно.
Борис Охотников, младший брат Кати, учился неважно, сперва в реальном училище Богинского, а затем в Морском корпусе. Получив здесь свидетельство, дававшее права средних учебных заведений, он поступил в Сельскохозяйственный институт в Петровско-Разумовском, но курса здесь не кончил и пошел отбывать воинскую повинность вольноопределяющимся в Егерский полк. В это время он стал женихом Веры Зиновьевой, и после свадьбы поселился с ней в Дубовце, имении Охотниковых в 16 верстах от Орла. В это время был он сперва чиновником особых поручение при Орловском губернаторе, а затем, по выборам, помощником Орловского уездного предводителя дворянства. Когда началась война, Борис, как больной, был призван в Генеральный Штаб, а после революции был назначен в штаб какой-то красной дивизии. Еще перед этим он оказался антрепренером, открыв в Орле театр миниатюр, имевший известный успех. Когда к Орлу подошли белые, весь штаб его дивизии перешел к ним, но, как говорил Борис, прием они встретили более, чем холодный. В Париже Вера совсем не могла выполнять какую-либо работу, а Борис, охромевший и со сведенной на бок шеей, мог выполнять только нетяжелые физические работы. Когда после смерти Веры он женился вторично на племяннице Снежкова, Прибытковой, хорошей, но бесцветной девушке, я, признаться ей подивился, но Борису это дало возможность прожить спокойно последние его годы, хотя, кроме его пособия безработного, у них был только ее скромный заработок, как портнихи.
