В это же время познакомились мы с двумя четами-французами, женатыми на русских. Один из них — Жербер, вскоре умерший от неопределенной длительной болезни, был директором банка, другой же — Телье, представителем крупной французской фирмы торговли шерстью. Жены их были танцовщицы, одна — Телье, из Дягилевского балета, где она со своей сестрой работали под своей девичьей фамилией Сумароковых. Была она женщина не дурная, но ограниченная и сумбурная; благодаря средствам мужа она всегда была привлекаема к разным благотворительным начинаниям. Жена Жербера была более культурна (она была дочь генерала Бауфала, умершего во время первой войны корпусным командиром) и умна, и позднее Марина с ней очень сошлась. Муж ее умер, не оставив средств, и она стала работать, сперва открыв небольшой ресторанчик, а затем мастерскую дамских платьев. В 1951 г. она вышла замуж за Нику Пискорского.
В первую же зиму я познакомился с библиотеками Сан-Пауло. Их тогда было три — юридического факультета, конечно, специальная, но для моей работы часто необходимая; этой библиотеке я поднес 2 мои французские брошюры, получил за них благодарность и они появились в каталоге. Через год, однако, они из нее исчезли, и весьма вероятно, что были кем-нибудь присвоены (какого-нибудь враждебного отношения ко мне не могло быть, ибо в это же время библиотека вырезала и каталогировала мои статьи из «Estado»). Что они были украдены, мне дает основание думать то, что по статьям небезызвестного и в Париже журналиста Пауло Дуарте были разворованы не только ценные книги Национальной библиотеки в Рио, но и хранившиеся в ней документы. Лично я убедился, что в Сан-Пауло посетители муниципальной библиотеки не стеснялись вырезывать географические карты из атласов.
Возвращаюсь к библиотекам. Одна из них, штата Сан-Пауло, через 2 или 3 года была передана в Муниципальную, для которой тогда начали строить специальное здание, являющееся теперь одним из украшений города. Курьезна только его «башня»; само здание в 4 этажа, а башня, длинная по фасаду, возвышается до 23-го этажа, будучи, однако, шириною всего в 2 окна. В ней хранятся журналы и книги (их, впрочем, и сейчас не больше 200 000) и доставляют их оттуда по лифтам; так как последние постоянно портятся, то получение книг из высших этажей далеко не обеспечено. Отмечу, что среди посетителей библиотеки очень много учащейся молодежи, которая не имеет средств покупать учебники и приходит в библиотеку учиться по ним.
Директором этой библиотеки я застал Рубенса, с которым имел мало дела. Через несколько лет, вскоре после переезда библиотеки в новое помещение, его неожиданно перевели заведовать городским отделом архивов и статистики, а заведующего этим, журналиста Сержио Милье, сделали директором библиотеки. Как мне сказал сам Милье, это было вызвано настойчивым требованием Рубенса об увеличении штата служащих в новом помещении на 30 человек. Префект (мэр) надеялся, что Милье удовлетворится меньшим их числом, но когда и этот повторил требование своего предшественника, то ему дали всех их. Насколько я мог наблюдать, однако, при мало-мальски серьезном и добросовестном отношении к делу можно было бы обойтись значительно меньшим числом; не говоря про то, что во время 5 часов своей «работы» служащие могли, как я говорил, брать частные уроки, и вообще они больше занимались болтовней и хождением по библиотеке, чем настоящим делом.
Книги можно было еще получать в библиотеках Alliance Franςoise, Английского культурного общества и Бразильско-Североамериканского общества. Все эти библиотеки были не велики, но в итоге в Сан-Пауло можно было достать в них новинки всего мирового книжного рынка, кроме русского. Русские новые книги имелись в библиотеке Союза младороссов, которая благодаря ее руководителям не распылились, как другие, а все время пополнялась новыми изданиями, несмотря на все подозрения, которые эта библиотека вызывала у полиции. Закрылась она только в конце 1947 г., и это было большим лишением для всех русских, дороживших связями с родиной, хотя бы исключительно культурными.
