1942-й год был, быть может, наиболее серым в русских кругах Бразилии за время войны: нам приходилось сидеть свидетелями грандиозной борьбы, происходившей в России, бессильными чем-либо помочь родине. Особенно это чувствовалось летом, когда немцы возобновили свое наступление на всей южной половине фронта и когда им удалось продвинуться до Сталинграда и Волги. Уже только в декабре вздох облегчения прошел по русской колонии, когда пришло известие об окружении армии фон-Паулуса. Между тем вокруг нас образовывались национальные комитеты Красного Креста всех народов, воюющих против Германии, и только русским это не было разрешено. Бразилия объявила войну Германии летом 1942 г., после потопления ряда ее пароходов около самых берегов страны, но и это не улучшило положения русских. В Рио все обращения к властям о разрешении открытия русского комитета оставались неудовлетворенными, пока жившая там Е. В. Шаревич не написала письмо лично Варгасу, указывая, что как русская женщина, хотя и не занимающаяся политикой, она не может относиться спокойно к бедствиям, переживаемым русским народом, и просит его устранить препятствия, чинимые его подчиненными к открытию русского комитета. Письмо это подействовало и вскоре Бразильский Красный Крест разрешил образование Русского Комитета помощи жертвам войны. Комитет этот и образовался и собрал довольно значительные суммы, ибо ему удалось наладить ежемесячный сбор пожертвований среди богатых евреев, которых в Рио было немало. Надо сказать, что в те годы состоятельное еврейство охотно помогало русским учреждениям, видя в России главную антигитлеровскую военную силу. Однако когда выяснилось, что поражение Гитлера лишь вопрос времени, этот интерес к помощи России стал быстро ослабевать. В Сан-Пауло вопрос об открытии Русского Комитета был поднят уже в начале 1942 г. и были тогда собрания по этому поводу. Однако, стоявший тогда здесь во главе политической полиции (Ordem politica e social) майор Виейра де Мелло категорически заявил, что пока он занимает этот пост, никакого русского комитета в Сан-Пауло разрешено не будет. Организация комитета в Рио заставила его уступить, но это случилось уже только в 1943 г.
Не помню точно, к какому времени относится получение в Сан-Пауло обращений отца Изразцова из Буэнос-Айреса о помощи «национально мыслящим» русским в Европе. Одно из таких обращений он направил к г-же Теллье, прося ее возглавить сбор этих пожертвований в Бразилии. Она отказалась от этого и показала мне письмо Изразцова, которое так меня возмутило, что я написал ему открытое письмо, которое послал и в редакцию «Русского в Аргентине», которая его и напечатала. В письме этом я стыдил его за его стремление помочь немцам в их борьбе против России; не называя его по имени, указал я и на епископа Феодосия, упорно отказывавшегося от служения молебнов о даровании победы русскому воинству (такие молебны только отец Ткаченко служил в 1942–1943 гг. в сирийской и английской епископальной церкви). После этого письма мои отношения с епископом и возглавляемыми им церковными кругами, и до того уже редкие и холодные, порвались окончательно.
Тем не менее, несмотря на отсутствие разрешения на образование Русского Комитета, сбор средств на помощь России производился уже тогда и отправка их шла через здешний английский комитет Красного Креста лондонскому Комитету помощи России, образованному в то время женой Черилля. Образовался тогда кружок богатых евреев, наименовавший себя Комитетом г-жи Черчилль и собравший в начале, как и в Рио, довольно значительные суммы. Другая группа была образована русскими и производила сборы тоже по подписным листам английского комитета, куда и сдавались все деньги. Деятельность этой группы привлекла, однако, почти сряду внимание полиции; были произведены обыски и аресты, но последствий они не имели. Хуже было то, что в самой этой группе скоро возникли ссоры и взаимные обвинения; позднее меня привлекали к рассмотрению этих обвинений, но я от этого отказался. Мне, однако, показывали документы по этим обвинениям, и у меня осталось определенное впечатление, что злоупотреблений никаких не было, а были лишь маловажные формальные упущения, никакого материального ущерба не причинившие. После вмешательства полиции в эти сборы они прекратились.
