Не знаю, как мужичок, но я себе представил очень живо, как во время бракосочетания дочери, во дворце, родители невесты во время церемонии…
Под утро приходит в рассудок бабушка-потеряшка, до того числившаяся неизвестной лет восьмидесяти. Отогрелась за ночь. Невовремя, до обхода не успеваешь узнать о ней ничего, кроме того факта, что накануне вечером найдена в лесу. Высунула голову из-под одеяла. Безумные глаза.
– Ты кто, бабуля?
– Я? Я – домашняя!
– Ну а раз домашняя, должно у тебя быть имя. Как зовут?
– Изольда.
– Просто Изольда?
– Нет, не просто Изольда. Изольда-Мария.
Черт знает, в нашей местности чего не встретишь, намешано разных кровей, может, и Изольда-Мария.
– Бабуля, а откуда ты?
– Я из Раппало.
– Это чего, в Италии что ли?
– В Италии, бля, в Италии.
– Знаешь, бабушка, полежи-ка ты еще, вспоминай, где живешь. Вспомнишь – отпустим.
– Стой! Серега! А воды ты не принесешь, баню пора топить. Я спасибо скажу.
За ширмой действительно лежит некий Серега, с белой горячкой. Услышав свое имя, Серега конкретно формулирует мысль:
– Пошла ты на х…, манда старая, дай спать!
– Это ты, Серега?
– Ну я.
– Так принеси воды.
– Пошла на х…
Ладно, пусть беседуют. Тут я лишний, я не Серега. Беру бабкину историю. Неизвестная, на вид – 70. Доставлена «Скорой помощью», направление, стандартная запись терапевта: в детстве росла и развивалась нормально. Вензаболевания отрицает. Ладно, пусть развивается дальше. Диагноз: общее переохлаждение. Вклеен маленький листок, переписаны бабкины вещи. Одежда, сумка, документов нет, деньги: более чем приличная сумма в евро, сотня долларов США, 48 тысяч рублей… Да… Напрасно Серега воды не принес, бабка реально могла бы сказать спасибо. Черт, а вдруг она действительно из Италии, Изольда-Мария? Потянуло на родину, в баньку? Чего не бывает. Не нарваться бы на скандал, бабку вечером связали крепко, бабка рвалась на свободу, следы от веревок наверняка останутся. Евросоюз, права человека. Это не местные чухонцы, те привыкли, их у нас много. А из-за одного пьяного гражданина Германии по имени Арон проблемы были. Надо бы выяснить.
Бабка, получив от Сереги отказ топить баню, замолчала. Хорошо, есть база данных страховых компаний. Попробуем наудачу, по имени, имя довольно редкое. Слава богу, нашел. Есть такая, только насчет Италии пошутила, живет у нас, в Рапполово. Вот откуда у нее с собой столько не наших денег? Ну это меня не касается, главное – наша бабушка, главное, страховой полис есть. Начмед будет спокоен.
В углу палаты уже давно желтеет организм старшего прапорщика в отставке. Цирроз печени, терминальная стадия. Случай некурабельный, остается только ждать. Но что для отставного прапорщика билирубин за 1000? Насморк, простуда. Лежит давно, второй месяц. Ест, пьет, улыбается и вполголоса поет украинские песни. Даже не пытается разорвать веревки. Идеальный пациент. В истории болезни среди справок и выписок из госпиталя попался интересный документ: «Служебная характеристика на дежурного по батальону связи старшего прапорщика…» Не удержусь, частично запишу. Общая часть не интересна: зарекомендовал себя, характеризуется, успевает, аттестован на «отлично», подготовлен в строевом отношении и пр. Далее – личное: тяготы и лишения военной службы переносит хорошо. Морально устойчив. По характеру уравновешен, в общении с сослуживцами вежлив, тактичен. Государственную тайну хранить умеет. Принимает активное участие в общественной жизни батальона. Обладает творческими способностями, участвует в художественной самодеятельности. Пользуется уважением коллектива. Вывод: прошу направить на военно-врачебную комиссию на предмет увольнения в запас. Черт, да с такой характеристикой надо представлять к Герою, навечно зачислить в списки части, а не отправлять в запас. А как же способность хранить военную тайну? Стойкость к тяготам и лишениям? Нам он никакой тайны не выдал, когда спросили – засмеялся и запел грустное. И скоро унесет ее с собой навсегда.
Докладываю крайне скупую информацию:
– Пациент поступил в коме, с нарушением дыхания. Заинтубирован, переведен на ИВЛ. Практически ничего о нем не известно, в истории болезни информации практически ноль. Врач «Скорой помощи» краток. В графе «Место оказания медицинской помощи» отмечено:
Диагноз
Современный танцевальный костюм санитаркой приемного отделения описан кратко: «Грязные рваные вещи. Все в дерьме».
Зрачки узкие, как при героине, загадка. Но героинщики ведут себя тихо, не танцуют. А тут непонятно, какое вещество пустило в пляс неизвестного танцора? Ладно, проснется, может быть, расскажет.
– Кровь на наркотики взяли?
– Обижаете…
– Хорошо, идем дальше.
Товарищ во время обхода выражает недовольство:
– Я уже всю ночь тут у вас в реанимации пролежал, а мне не легче! Кашель не проходит.
