О. А. Наумовой, этот документ не только не прояснил ситуацию с приёмом документов КГБ, а наоборот, запутал её. В письме, говорила она, «нет четкого разъяснения по документам личного состава, не определено, какие документы органов КГБ и за какие годы будут передаваться на го охранение, с учетом сроков их ведомственного хранения или нет? Например, судебные дела, документы по личному составу хранятся на месте 75 лет, т. е. на хранение в 1992 г. должны передаваться документы 1917-1920 гг., а не все документы. Как быть с документами по личному составу на внештатных сотрудников КГБ? Роскомархив и представители КГБ должны четко определиться по всем этим вопросам»[812].
Нужно отдать должное О. А. Наумовой. Она достаточно точно указала на те противоречия, которые были в нашей позиции по приёму документов КГБ. Это было понятно, впрочем, и авторам письма. За неясностями в письме скрывалось понимание того, что изменилось отношение политического руководства страны к будущему архивов КГБ.
Указ Президента об архивах КГБ фактически был отменён уже летом 1992 г. законами «О федеральных органах государственной безопасности» и «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации»[813].
Первый из них определял, в частности, следующее. «Материалы архивов федеральных органов государственной безопасности, представляющие историческую и научную ценность, рассекречиваемые в соответствии с законодательством Российской Федерации, предоставляются для использования представителям науки, культуры, общественных объединений (организаций), средств массовой информации и гражданам в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о государственных архивах. Материалы федеральных органов государственной безопасности, содержащие сведения об их кадровом составе, лицах, оказывавших или оказывающих конфиденциальное содействие федеральным органам государственной безопасности, об используемых указанными органами методах и средствах решения оперативно-служебных задач, хранятся в архивах федеральных органов государственной безопасности».
Как не трудно заметить, архивы КГБ оставались на прежнем месте, за исключением тех документов, которые государственные архивные органы смогли получить в начале 1992 г. Порядок использования архивов КГБ, в конечном счёте, зависел от органов безопасности. Им предстояло рассекречивать документы «в соответствии с законодательством Российской Федерации»; выдавать «для использования представителям науки, культуры, общественных объединений (организаций), средств массовой информации и гражданам» или отказывать в этом.
Обращу внимание читателя и на то, что, в соответствии с Законом, оставались секретными данные «о методах и средствах решения оперативно-служебных задач». Расширительная трактовка этой нормы фактически закрывала доступ к большинству документов о массовых репрессиях 1920-1940-х гг., так как не сложно доказать, что в них содержатся данные об этих методах и средствах.
Иначе сложилась работа по приёму и обработке документов КПСС. Это было и просто, и сложно.
Просто – потому, что партийные документы были переданы на государственное хранение в течение очень короткого срока – в конце августа 1991 г. Архивы КПСС поступили в архивное ведомство вместе со зданиями и фондом оплаты труда сотрудников, что позволило сохранить квалифицированных сотрудников бывших партийных архивов. После этого политические наследники КПСС практически отказались от претензий на архивы.
А сложно – потому, что в течение десятилетий система партийных архивов развивалась независимо от государственной архивной службы, по своим собственным правилам. Сотрудники ВНИИДАДа, исследовавшие состояние научно-справочного аппарата бывших партийных архивов, писали: «Характерными ее (системы партархивов. –
Партийные архивы изначально были устроены не так, как государственные. Областные и краевые партархивы отличались от архивов ЦК КПСС, но и архивы 6-го и 7-го секторов Общего отдела ЦК (политбюро и секретариата) – от Центрального партийного архива ИМЛ при ЦК КПСС. Напомню, что архивы Общего отдела, где хранились документы, ценнейшие в историческом отношении, по сути, были тайными.
Принимая партийные документы на государственное хранение, необходимо было провести большую подготовительную работу – подготовить пользовательским научно-справочный аппарат, осуществить рассекречивание, создать условия для обеспечения сохранности.
