1993 г., содержит точную картину финансового состояния отрасли. В нём сообщалось: «Финансирование покрывает всего одну треть предельно ограниченных потребностей Федеральных архивов и осуществляется о большим опозданием, что создает социальную напряженность в коллективах. Повышение зарплаты в 2 раза в 01.04.93 г. и в 1,81 раза с 01.07.93 г. при открытии кредитов не учитывалось. Не обеспечивается должным образом финансирование основной функции архивов – сохранности документов Архивного Фонда России. Катастрофически не хватает средств на оплаты по договорам за милицейскую и пожарную охрану, коммунальные услуги, приобретение материалов и специального оборудования, необходимых для реставрации в создания страхового фонда уникальных и особоценных документов»[826].
К записке прилагалась справка о состоянии финансирования Росархива на 11.08.93 г. (в млн руб.)
Процитирую её[827].
Экономический кризис в России, шедший на фоне падения нефтяных цен, составлявших в 1993 г. от 13 до 15 долларов за баррель[828], не мог не влиять на состояние архивного дела в стране, и можно только выразить глубочайшую благодарность сотням архивистов в России, продолжавшим выполнять в этих условиях свои обязанности.
Международные соглашения о копировании документов. Роскомархив испытывал беспрецедентное давление прессы, отечественной и иностранной. Ждали исследователи, требовавшие открыть новые партийные архивы, передача которых в государственное ведение была одним из знаковых событий новой власти. И люди ждали реальных результатов этого события. Людей не волновало, что не было ещё правовой основы для использования документов, что требовалось элементарно организовать читальные залы там, где их прежде не было, подготовить для учёных необходимый научно-справочный аппарат. Они справедливо считали, что эти проблемы – проблемы ведомства.
В сложнейшей ситуации 1992 г. Роскомархив заключил несколько договоров о международном сотрудничестве. Самое квалифицированное исследование по истории их появления принадлежит, по моему мнению, начальнику отдела международных связей Росархива К. Г. Черненкову[829]. Речь идёт о проектах:
• по копированию и распространению документов по новейшей истории России совместно с Гуверовским институтом войны, революции и мира (США) и издательской компанией Чедвик-Хили ЛТД (т. и. «Гуверовский проект»);
• по копированию метрических книг для Генеалогического общества штата Юта (США).
Не останавливаясь на конкретных деталях этих соглашений, изложенных в статье К. Г. Черненкова, полагаю важным напомнить обстоятельства, повлиявшие на принятие решения о заключении этих договоров.
Прежде всего, хочу отметить беспрецедентное политическое давление, оказанное на Роскомархив, с настойчивыми предложениями о копировании документов КПСС, которые посыпались уже в первые дни после принятия Президентом Указа о передаче архивов КПСС на государственное хранение. Это давление шло от депутатов Верховного Совета, представителей Правительства, МИДа, известных диссидентов, пользовавшихся политической поддержкой в условиях крушения КПСС[830]. В английской
Поверить, что в России пытаются применить те же правила использования документов, что и в большинстве стран мира, было чрезвычайно трудно. Проще было убедить себя, что прежняя монополия «плохого парня» – КПСС – будет заменена монополией другого «парня» – политического противника КПСС, только похитрее и побогаче.
Немало учреждений или отдельных исследователей приезжали в Москву в конце 1991 – 1992 г. с предложениями решить все многочисленные проблемы архивной отрасли при условии предоставления им непременно «эксклюзивных прав на использование архивов КПСС и КГБ». По пути они раздавали устные и письменные заверения о неограниченных научных и финансовых ресурсах, правда, несколько позже выяснялось, что все они появятся после того, как им будут переданы пресловутые «эксклюзивные права…» Не стану даже перечислять те институции, отечественные и зарубежные, которые добивались, требовали, интриговали, угрожали, обвиняли меня «в непонимании политической ситуации» и необходимости срочно и тотально копировать архивы КПСС. Отчасти именно они стали в дальнейшем критиками и обвинителями руководства Роскомархива[831].
Считаю необходимым изложить мою позицию, которой я руководствовался в то время.
Я полагал, что,
