Личность и оценка итогов деятельности Петра I продолжала привлекать особое внимание трудящихся Урала. В историографии достаточно полно нашли своё освещение легенды «о Петре-антихристе», бытовавшие в широких слоях феодальной России[534]. Однако негативное отношение к Петру I – это лишь одна сторона противоречивых процессов развития общественно-политической мысли народных масс. Прежняя однозначность, активное неприятие и его самого, и его наследия, свойственное первой трети XVIII в., сменились более сложными, зачастую взаимоисключающими оценками к середине XVIII в. К сожалению, мы не располагаем сведениями об отношении к Петру I в среде крестьянства Европейской России этого времени. Материалы же истории Урала свидетельствуют о следующем. Одновременно с сохранением резкого осуждения Петра I, с которым продолжали связывать учреждение ревизских переписей, паспортов, введение иноземных порядков и т. д. (эта традиция отношения к императору была закреплена в старообрядческой книжности), появляются и сведения об идеализации Петра I и его времени.
Сошлёмся здесь на «Книги секретных дел» Главного правления Сибирских и Казанских заводов.
В январе 1750 г. в кабаке при Ягошихинском заводе деловой человек Строгановых Андрей Цивилев сокрушался, что «при прежнем государе было все хорошо, а ныне де не то»[535]. Услышав эти слова, унтер-шихт-мейстер Иван Богданов выкрикнул «слово и дело».
При допросах Цивилев утверждал, что говорил он не так, а «что первый монарх блаженныя и вечной славы достойные памяти государь император Петр Великий был славный монарх и многим ордам победитель, а таких слов, как в вопросе показано, что при первом государе было все хорошо, а ныне де не то, – не говаривал». Свидетель, крестьянин Ягошихинского завода Александр Марьин подтвердил, что Цивилев действительно говорил про Петра I, «что был славный монарх и многих орд победитель», но слышал, что Цивилев добавлял: «при прежнем де государе было все хорошо, а не так де, как нынешние»[536].
И даже деятельность сподвижника Петра I, того самого Акинфия Демидова, на «всеконечное разорение» от которого жаловались крестьяне в первые три десятилетия XVIII в., спустя двадцать с лишним лет стала оцениваться неоднозначно. Примечательны здесь обстоятельства ссоры из-за покосов крестьян деревни Треки казённых Чусовских пристаней и жителей Уткинского завода Демидовых, произошедшей в 1750 г. Крестьяне Трекинской деревни, доказывая свои права, сослались на «государеву данную». В ссоре уткинский житель Яков Григорьев Цыган опрометчиво сказал: «…на что так много казенного места захватили и сене много косите, и не толко де вам того сена приисть, но с етого сена и государь ваш умрет»[537].
Позже, оправдываясь перед судьями, Яков Григорьев говорил, что собирался сказать: «когда бы господин наш Акинфий Демидов был жив, то бы де государю пожаловался. Но когда ево Смоленцов (трекинский крестьянин. –
В изменении отношения к Петру I и к порядкам российского государства явственно проступают черты, свойственные «наивному монархизму» трудящихся XVIII в.
Поиск положительного идеала государственных порядков в условиях феодализма был исторически ограничен, он не выходил за рамки представлений о монархическом правлении. Однако этому идеалу не было и не могло быть в истории реального прототипа, поэтому образ идеального правления конструировался лишь в рамках народного сознания. Одной из закономерностей отношения к власти было противопоставление старых порядков, которые оценивались как законные, – новым и, следовательно, – незаконным. Так, прежде осуждавшиеся крестьянами размеры десятинной пашни, установленные в первой половине XVII в., во второй половине столетия стали восприниматься как единственно законные. Петровские времена, тягостные и разорительные, противопоставлялись «тихому и немятежному» времени правления царя Алексея Михайловича. Но и петровская эпоха, как никакая другая круто изменившая образ жизни уральских трудящихся, становится позже объектом идеализации.
Крестьянское сознание традиционно искало в прошлом опору для настоящего. Иллюзорность этой опоры тем более очевидна, что сравнительно недавние десятилетия петровского правления продолжают привлекать внимание «юристов» из среды приписных крестьян, мастеровых и работных людей. По их мнению, тогда была совершена несправедливая приписка крестьян к заводам, закрепление за заводами пришедших по своей воле людей, превращение их в «вечноотданных», «не помнящих родства», «свёрстанных с крепостными». И, тем не менее, в историческом сознании народных масс растёт представление о Петре I как крутом, но справедливом царе.
