Характерная черта, присущая «наивному монархизму» приписного крестьянства[549], – противопоставление монарха чиновничьему аппарату Российской империи – отразилась и в фольклоре. Шадринским крестьянином А. Н. Зыряновым была записана и издана в 1859 г. сказка «Крестьянин и незнаемой человек»[550]. Фабула её традиционна: это один из вариантов новеллистического сказочного сюжета «Куда тратятся деньги»[551]. Суть его в рассказе о том, как крестьянин (портной, кузнец, солдат, дровосек, каменотёс) задает загадку встречному человеку (воеводе, боярину, чаще – царю) о том, на что он тратит деньги, когда одну часть своего заработка даёт взаймы, другою платит долг, третью бросает за окно. (Иногда здесь добавляется, что частью денег он платит налоги, а ещё часть тратит на себя и на жену). Позже он растолковывает, что платить долги – это кормить родителей, давать в долг – кормить сыновей, бросать в окно (в море) – кормить дочерей (тёщу). Царь загадывает эту загадку своим боярам, те обращаются за помощью к мужику, щедро вознаграждая его.
Сравним с этим запись сказки, сделанную А. Н. Зыряновым. К крестьянину, заготовлявшему дрова, подошёл незнакомый человек и спросил его: «Бог-помощь тибе, человек доброй! Скажи-ка, не солги, помного-ли нарубишь ты етих дров в день сажен и помного ли зарабываешь деньгами на етих дровах?»
Крестьянин сердито встретил этого любопытствующего: «Что тебе нужно знать? Что ты за ревизор ко мне приехал в лес? Поезжай-ко туда, отколя приехал!»[552].
Однако любопытство было вовсе не праздным. Незнакомец открылся, что он – царь. «То же я, по крайней мере, худо – не корысно, буду ваш царь, и это нужно знать царю».
Крестьянин-лесоруб объяснил, что зарабатывает он три полтины. Рассказал и о том, как их тратит. «Перву полтину заемну плачу (родителям. –
… Как то даром бросаешь?
А вот так, ваше царское величество: видиш-ли третью полтину даю писаришкам да господам…
На что то оне берут с вас ете деньги?
Кто? Писаришки-те, да господа-те? Ну, кто их знает, на что оне берут, как оне живут.
Записанный А. Н. Зыряновым вариант имеет ряд важных особенностей. Прежде всего отметим, что только в нём тема о напрасно истраченных деньгах оказывается связанной с «писаришками и господами». Во всех других записях – это деньги, которые тратятся на дочерей (в абсолютном большинстве текстов); в одном варианте, известном ещё по «Письмовнику» Н. Курганова, изданному в 1769 г. – это деньги на тёщу[554]. В текстах встречаются упоминания о налогах, однако они лишены какой-либо оценки, дело не шло дальше простой констатации, что налоги – это часть обычных расходов[555].
Здесь же эта тема переносится из нравственно-бытовой в социальную, приобретает совершенно иное звучание.
Изучавший записанные А. Н. Зыряновым сказки А. И. Лазарев отмечает, что «при пристальном рассмотрении зыряновских текстов можно заметить, что в них отразился не только крестьянский быт». Анализируя их, исследователь уточняет, что это быт приписной деревни и населения уральских заводов; и тексты сказок, записанных А. Н. Зыряновым, «безусловно свидетельствуют о влиянии на традиционную сказку горнозаводской среды»[556]. Сказка «Крестьянин и незнаемой человек» не стала здесь объектом специального исследования А. И. Лазарева.
Однако, по нашему мнению, горнозаводской быт достаточно полно отразился и в ней. Позволим себе высказать предположение, что возможно даже конкретизировать время, когда бытовые детали проникли в сказочный текст. Основанием для таких наблюдений служит то, что в бытовой сказке сказочное пространство и время обычно приближено к рассказчику и слушателю. До определённого момента сказка воспринималась как бытовой, вполне правдоподобный рассказ[557].
Напомним, что действие сказки в записи А. Н. Зырянова разворачивается в лесу, где крестьянин рубит дрова. Такая ситуация встречается в текстах этого сюжета[558]. Однако в уральском варианте привлекают характерные детали: «незнаемой человек» не просто интересуется тем, сколько зарабатывает и как тратит деньги лесоруб. Его интересуют «расценки»: «Скажи-ка, не солги, по много ли нарубишь ты етих дров в день сажен и помного ли зарабатываешь деньгами на етих дровах?» Вопрос о том, сколько нужно было платить за заготовку сажени дров для приготовления угля, был объектом специальных исследований органов уральского горнозаводского управления[559], служил причиной постоянных споров между властями и приписными крестьянами, отразившихся в огромном числе челобитных[560].
