В 1985 году Ирина очень хорошо (с большинством пятёрок) окончила школу. Поскольку она увлекалась рисованием, то в Ленинграде показала свои рисунки профессионалу в Мухинском училище, который сказал, что в них, несомненно, что-то есть, но для вуза этого недостаточно и надо серьёзно готовиться. Ирина не очень расстроилась и, по моему совету, подала документы в Ленинградский университет на юридический факультет. Конкурс абитуриентов на дневной факультет был дикий. Юриспруденция и экономика стали входить в моду и считаться самыми перспективными и материально многообещающими. На экзаменах приёмная комиссия безжалостно занижала оценки, безжалостно «рубила абитуру». Одним словом, Ира недобрала один балл и тут же подала заявление на заочный факультет, куда и была зачислена с её оценками по экзаменам на дневной факультет. В Архангельске она параллельно, поступив на службу в милицию, работала в охране издательства «Правды Севера», потом перешла в паспортный отдел, стала офицером милиции и по окончании учёбы на юридическом факультете была назначена на должность следователя. На одной из сессий в Ленинграде познакомилась со своим будущим мужем Артуром — милиционером из нашего УВД. Свадьбу сыграли 25 декабря 1988 года, а в декабре 1989 года у них родился сын Ярослав (50 см, 3750 гр). Отличный парень — мой внук! Ирина работала следователем в милиции, мировым судьёй, а сейчас — востребованный адвокат.
Вторая дочь Инна училась тоже замечательно. С трёх лет очень много читала, много знала, в школе писала такие сочинения, что классная руководительница видела её только журналистом. Но однажды (6 декабря 1989 г.), будучи в 9-м классе, она пришла из школы в слезах и сказала, что больше туда не пойдёт, потому что в школе ей неинтересно, что ей противна тупость одноклассников и даже некоторых учителей. Это было кризисное состояние. Мы не настаивали на возвращении в школу, дали ей отдохнуть, а потом устроили на работу (с помощью директора школы) и определили в вечернюю школу, после успешного окончания которой она получила в Сыктывкаре профессию художника по причёскам, стилиста, работала и заочно окончила Санкт-Петербургский университет культуры и искусства, получив диплом специалиста в сфере туризма. В ноябре 1996 года у меня появилась внучка Ника, умница и красавица.
3 августа 1987 года на совещании в УВД меня публично поздравили с присвоением звания полковника. Панарин вручил мне полковничьи погоны, сотрудники долго аплодировали и поздравляли. Я не стал устраивать банкета по этому поводу — как это делали многие — по банальной причине: у меня на это не было денег, их катастрофически не хватало на самую заурядную жизнь семьи. Помню, когда появилась возможность приобрести суперновинку — видеомагнитофон, полковничьей зарплаты мне на его покупку не хватило. Пришлось ждать лучших времён.
Этим же летом возникла проблема с моей матерью, которая всё ещё жила в Тихорецке, не хотела бросать свой дом и хозяйство. В начале лета Ирина там отдыхала, а, вернувшись, рассказала, что бабушка плохо себя чувствует, почти всё время лежит, еле ходит. Недавно построенный дом местами поразил грибок, на веранде провалился пол. Решили уговорить мать хотя бы на месяц поехать в Астрадамовку, подлечиться у Елены Павловны (моя тёща, весьма авторитетный врач). Она согласилась, лечение получила стационарное, состояние её значительно улучшилось. Стало ясно, что её нельзя оставлять в Тихорецке, надо забирать к себе, хотя она сама этого не хочет, привыкла к одиночеству. Но ей пришлось согласиться, так как жить одна без помощи она уже не могла. Дело в том, что 7 октября 1982 года в Тихорецке умерла бабушка (жена моего деда), с которой последние годы жила моя мать. Чтобы не быть совсем одинокими, две сестры (моя мать и тетя Дуся) решили жить вместе. Тетя Дуся последние годы очень переживала за неудачную жизнь своих детей и внуков, поэтому за несколько месяцев 1988 года перенесла несколько микроинфарктов, но после каждого шла на огород и работала, словно хотела себя добить. После очередного микроинфаркта она слегла, врача вызывать категорически запретила, умерла легко, без мучений, 16 ноября 1988 года.
На другой день с Дальнего Востока приехал Володя Лощёнов (младший сын тети Дуси), который сбежал от своей тихорецкой семьи ещё в 60-е годы, не выдержав травли тёщи. С тех пор никто ничего о нём не знал. И вот он появился. По виду — опустившийся, толстый бомж, без копейки денег, их у него не было даже на обратную дорогу (он всё ждал какого-то перевода на 220 рублей, чтобы уехать обратно).
Уже при нём (Володе) выяснилось, что его детей (Марину и Николая) никто о смерти их бабушки Дуси не оповестил. Я пристыдил Любу (жену Володи, они так и числились в браке), только после этого она стала что-то делать, чтобы дети приехали. Оба в это время жили на побережье моря в районе Туапсе (Маринка там замужем, а Колька завербовался на работы по укреплению береговой полосы). Я не знаю, увиделся ли Володя со своими детьми или так и уехал на свой Дальний Восток, не встретившись с ними.