Второй сын тёти Дуси — Александр (я рассказывал о нем ранее) ненамного пережил свою мать. 27 апреля 1989 года я получил письмо от Любы, которым она сообщила о его смерти. Скончался Сашка в результате инфаркта, упав с велосипеда. Так его люди и подобрали. Жена Матрёна умерла чуть позже. Их сын Сергей стал наркоманом и бродягой и ушёл из жизни молодым, а дочь Дина замужем, живёт на Урале, в Нижнем Тагиле.
В августе 1989 года к нам в Архангельск приезжал мой двоюродный брат (сын тети Лизы, самой старшей сестры матери) — Александр Сахаров, благо, что проезд у него, как у железнодорожника, был бесплатным. Несмотря на свои болезни, он немало помог мне с дачными делами и мечтал походить по лесу, пособирать грибы и ягоды. В лес, конечно, поехали, долго там бродили, но, к большому сожалению, год выдался совсем не урожайный, грибов и ягод — ноль. Через неделю он уехал домой, в Тихорецк.
Последним местом работы моей матери был газетный киоск на центральной улице Тихорецка. Но после смерти тёти Дуси у неё и на эту работу сил не было, и она уже сама решила переехать к нам в Архангельск.
Я поехал в Тихорецк, чтобы помочь матери продать дом, упаковать и отправить багажом мебель и другие крупные и тяжёлые вещи в Архангельск, но сама она со мной поехать не могла, у неё оставались еще кое-какие дела по оформлению пенсионных и других документов.
Встретить мать в Москве ни меня, ни Елену не отпустили с работы (был конец года), а для Ирины так и не смогли приобрести билеты на поезд, несмотря на то, что использовали все имеющиеся связи. Пришлось просить малознакомых по поездке в ГДР Майоровых, проживающих в Москве, встретить мать и помочь ей перебраться с Курского вокзала на Ярославский. Они пообещали, но обманули — не встретили. Потом страшно было даже слушать, как она перебиралась с вокзала на вокзал сама. Только на второй день нахождения в Москве ей удалось закомпостировать билет на архангельский поезд. Новый год она провела на вокзале (а мы дома сходили с ума, не зная, что там с ней происходит), как я когда-то в Домодедово, пытаясь попасть в Тбилиси из Риги во время армейского отпуска.
2 января 1989 года утром мы встретили с поезда мать, которая окончательно рассталась с Тихорецком, где она была практически одна, все родственники поумирали, помощи ждать было не от кого. Единственный оставшийся племянник Сашка Сахаров (который приезжал к нам в гости) жил на другом конце Тихорецка, но погряз в склоках и скандалах со своей бывшей женой, сыном и их роднёй. Он, по сути, также остался один.
Одним словом, наша семья увеличилась. Мы выделили матери отдельную комнату, обставили необходимой мебелью, купили отдельный телевизор. Но было заметно, что ей не хватает тихорецкого простора, ей было тесно в нашей квартире. Удивительно, но Инна почему-то не находила с ней общего языка, всё больше молчала. Ирина уже была замужем и с нами не жила. Весной (где-то в марте) у матери начались проблемы с сердцем, и мы положили её в больничный стационар УВД, где её немного подлечили.
Год пролетел незаметно. Состояние здоровья матери было нестабильным, но она редко жаловалась и всё время вспоминала Тихорецк. В декабре родился её правнук (Ярослав), но зимой, в морозы, Ира не рисковала везти его к нам, чтобы показать бабушке.
15 марта 1990 года утром Елена убежала на работу, Инна — в школу. В десять часов я вернулся с суточного дежурства, был ответственным по УВД. Удивился, что мать не выходит из своей комнаты. Тут меня как током ударило. Открываю дверь — а она уже мертва, рядом валяется открытая упаковка нитроглицерина. Елена потом рассказала, что вечером мать была в очень хорошем настроении, шутила, долго смотрела телевизор, ни на что не жаловалась.
При всей тяжести утраты я благодарил Бога, что она ушла без мучений, не будучи парализованной. Этого она боялась больше смерти и иногда об этом говорила.
Описывать последующие дни — это значит вернуться к кошмару. Очень помог с организацией похорон А. С. Малаховский — работник отдела ООП, ставший моим приятелем на почве совместной работы над книжками «Защити себя сам» и «Словарь жаргона». Поминки устроили дома, с приготовлением всего необходимого для этого помогла Валентина Ивановна — мать Артура, нашего зятя.
Мы всем своим послали телеграммы. От родственников и сослуживцев матери с соболезнованиями откликнулись: из Тихорецка Люба Лощёнова, из Астрадамовки — Елена Павловна, из Тбилиси — Шура Диденко и Кето Гедеванишвили. Не ответили: Сашка Сахаров (наверное, опять был в больнице), Мотя Лощёнова (которой я оставлял деньги на могильный памятник для тети Дуси и послал деньги на смерть её мужа Сашки Лощёнова). Из Сасова племянник матери (сын Ивана) ответил, что не может приехать, но ни слова сочувствия, хотя последние годы мать и тётя Дуся посылками буквально кормили его семью.