— Что это вы нагружаете, Маркъ Самойловичъ? удивился я.
— Повѣрочные матеріалы, невинное дитя!
Съ шикомъ подкатили мы къ крыльцу красивенькаго домика. Клопъ смѣло позвонилъ. Горничная отворила дверь.
— Какъ здравствуетъ Аделаида Сигизмундовна? умильно справился Клопъ, ущипнувъ горничную за пухлый подбородокъ.
— Что имъ дѣлается? Вѣстимо — здоровы.
— Ахъ, да, Дуняша! Я было и позабылъ. Посмотри-ка, какія сережки?
— Важнецкія! похвалила Дуняша.
— Нравятся? Бери, носи на здоровье. При случаѣ, поцѣлуешь меня, а?
— Вы все шутите. Какъ вамъ не стыдно?
— Слушай, Дуняша, доложи барынѣ сейчасъ, что я ее видѣть хочу, сію минуту, да передай ей вотъ это.
Клопъ досталъ изъ экипажа длинный свертокъ и крупный кулекъ, въ которомъ зазвенѣли стеклянныя посуды.
Чрезъ минуту Дуняша таинственно пригласила Клопа въ боковую дверь. Я остался ждать въ передней.
Когда Клопъ возвратился чрезъ четверть часа въ переднюю, то лицо его сіяло радостью. Онъ взялъ подъ мышку толстый портфёль и направился безъ доклада въ залу.
— Идите за мною. Прошу васъ безъ вопросовъ; дѣлать все, что я на прикажу.
Мы прошли большую залу и повернули влѣво. Клопъ смѣло отворилъ дверь, и мы очутились въ маленькой комнатѣ, загроможденной кипами бумагъ. На столахъ были разбросаны разные планы, книги и какія-то модели; стѣны была увѣшены картами различной величины и формы. На кушеткѣ лежалъ толстый, плѣшивый господинъ съ сѣдыми усами и бровями, съ дюжиннымъ, солдатскимъ лицомъ. Онъ былъ въ бухарскомъ поношенномъ халатѣ и въ бархатныхъ вышитыхъ туфляхъ съ кисточками, далеко негармонировавшими съ его слонообразной ногой. Онъ курилъ изъ длиннаго черешневаго чубука, обвитаго бисерными шнурками, и пускалъ правильныя кольца дыма изо рта, образуя при этомъ губами какую-то широкую круглую дыру, извергавшую копоть.
— Это ты, Пупикусъ? привѣтствовалъ господинъ Клопа, вяло повернувъ къ намъ голову. — Что, братецъ, спозаранку?
— Смѣтку провѣрьте, Захаръ Захарычъ. Вотъ что.
— Приспичило? Къ спѣху, что ли? Успѣемъ. Ну-ка, садись.
— Нѣтъ, Захаръ Захарычъ, не задерживайте меня, вы знаете вѣдь, сколько времени уйдетъ, пока всѣ провѣрятъ… потомъ утвержденіе, контрактъ… задаточная сумма. А вѣдь матеріалъ заблаговременно заготовить нужно. Съ меня же взыскивать станете. Ужь ваша строгость у меня вотъ тутъ засѣла!
— Подай; посмотримъ, что навралъ. Ты вѣдь у меня плутъ знатный.
— Обижаете, Захаръ Захарычъ!
— Нѣтъ, братецъ, люблю. Умница ты у меня. Блохи, ха-ха, ха, хо, хо, хо! Это одно чего стоитъ. Выдумалъ же!
Я досталъ изъ портфёля смѣту и подалъ Клопу.
— Это мой секретарь, отрекомендовалъ меня Клопъ. — Грамотѣй, какъ любой чиновникъ, похвалилъ меня Клопъ.
— Ай-да Клоповъ! Ишь, и секретаремъ обзавелся. Ну-съ, а блохъ умѣешь ужь пускать, г. секретарь? Хо, хо, хо!
— Нѣтъ, съострилъ на мой счетъ Клопъ. — Онъ у меня пока однимъ мухоловствомъ занимается.
Уступая настоятельнымъ просьбамъ Клопа, Захаръ Захарычъ поднялся съ кушетки, сѣлъ съ столу, осѣдлалъ свой носъ и началъ разсматривать смѣту, на выдержку сличая и соображая цифры съ цифрами какихъ-то счетовъ и бумагъ.
— Кажись, безъ фальши.
— Провѣрьте же итоги и скрѣпите подписью. Спѣшу Ивана Ильича захватить еще дома. Клопъ посмотрѣлъ на часы. — Боже мой, всего полчаса времени имѣю, а завтра и послѣ-завтра — праздникъ.
— Ну, ну, подай счеты.
Захаръ Захарычъ началъ сосчитывать, сопя, крехтя, отдуваясь и диктуя себѣ подъ носъ всякую цифру.
— Боже мой! Этому конца не будетъ, метался Клопъ. — Опоздаю, непремѣнно опоздаю.
— Да ну тебя къ чорту. Не торопи. Спѣшная работа вдвое длится.
— Захаръ Захарычъ, позвольте. Пусть онъ диктуетъ цифры (Клопъ указалъ на меня). Я сосчитывать буду, а вы слѣдите за мною. Скорѣе дѣло будетъ.
— Пожалуй. На, считай! только отчетливо!
Клопъ началъ сосчитывать по моей диктовкѣ. Захаръ Захарычъ слѣдилъ за его пальцами. Клопъ медленно и отчетливо выкладывалъ. Итогъ приближался уже къ концу.
Въ это самое время, шурша накрахмалеиными юбками, какъ буря влетѣла низенькая, кругленькая, свѣженькая и миловиднепькая молодая блондинка въ бѣломъ пеньюарѣ и измятомъ чепчикѣ на роскошной коронѣ золотистыхъ волосъ.
— Папочка, душечка, смотри, что за прелесть! пискнула барыня, ткнувъ подъ самый носъ Захара Захарыча толстый кусокъ голубой шелковой матеріи.
— Это что, это откуда достала, Далечка? спросилъ изумленный Захаръ Захарычъ.
— Вотъ кто! радостно указала блондинка на Клопа пальчикомъ, любовно посмотрѣвъ на него. — Не правда-ли, что душка? Просто, такъ и расцѣловала бы его… А знаешь, папа, какъ я обдѣлаю мое платье? Ты помнишь на балу у губернатора… эта француженка, какъ бишь ее?.. съ воланами, буффами и съ закрытымъ лифомъ. Какъ хочешь, папка, а закрою!
— Не закроешь, знаю я тебя, сама не закроешь, хоть-бы попросили.
Далечка залилась звонкимъ, дѣтскимъ смѣхомъ. Захаръ Захарычъ привлекъ очаровательную супругу въ свои жирныя объятія и влѣпилъ въ ея щечку пудовый поцѣлуй.
— Да, спохватилась Далечка, вырываясь изъ супружескихъ объятій. — А матерія для обдѣлки, а кружева, а за фасонъ? Нука, папочка, раскошеливайся!
Захаръ Захарычъ обратилъ свои вопрошающіе глаза на Клопа.
