Черезъ день я трясся уже въ неизмѣримой польской бугѣ, покрытой рядниной, растянувшись на колючемъ сѣнѣ, и съ особеннымъ наслажденіемъ внимая возгласамъ моего возницы, поминутно щелкавшаго длиннымъ, польскимъ бичемъ, и вскрикивавшаго какимъ-то фистульнымъ голосомъ: «вью! вью! гичь! вью!»
Черезъ нѣсколько дней я былъ въ объятіяхъ моей матери.
Я опять очутился въ томъ же густомъ, тѣнистомъ лѣсу, окруженномъ сочными рощами, въ которомъ провелъ свое раннее дѣтство, относительно счастливое и поэтическое въ сравненіи съ послѣдовавшимъ затѣмъ временемъ. Опять увидѣлъ я знакомый; родной ландшафтъ съ винокурней на первомъ планѣ, и съ избушками въ перспективѣ. Но ландшафтъ этотъ не жилъ уже прежнею жизнью: мужики и бабы не суетились какъ трудолюбивыя пчелы, снуя взадъ и впередъ; винокурня не выбрасывала въ небо своей копоти и чернаго дыма; жирные, бражные кабаны не приманивали уже своимъ хрюканіемъ голодныхъ лѣсныхъ волковъ. Все кругомъ было мертво, запущено и пустынно. Мрачная тѣнь, лежавшая на всей окрестности нашего уединеннаго жилья, отражалась и на лицѣ моей матери. Она очень обрадовалась моему появленію, какъ и подросшая старшая сестра моя Сара, но въ глазахъ ихъ поминутно появлялись слезы. По самообольщенію, присущему человѣческой натурѣ, я относилъ эти слезы къ чрезмѣрной радости лицезрѣть меня, красу и гордость семейства (я слишкомъ мечталъ о себѣ), и хотѣлъ отплатить имъ такой же наглядной нѣжностью, но при всемъ моемъ желаніи — не могъ…
— Гдѣ отецъ? спросилъ я мать послѣ первыхъ изліяній.
Она вздохнула и опустила глаза.
— Отецъ уѣхалъ. Когда пріѣдетъ — не знаю.
Мать заплакала, и Сара тоже.
— Что такое случилось? объясните, не мучьте меня.
— Съ нами случилось большое несчастіе. Отецъ, кромѣ этой, винокурни, завѣдывалъ еще одной, за сто верстъ отсюда, у помѣщика Д. Такъ-какъ ему приходилось часто отлучаться, то онъ принялъ себѣ въ помощь дальняго родственника З., которому и передалъ наблюденіе за здѣшней винокурней. Этотъ родственникъ оказался отъявленнымъ лѣнтяемъ и бездѣльникомъ. Благодаря его бездѣйствію, выходы начали съ каждымъ днемъ уменьшаться; то перекисало, то недокисало; ничтожныя въ началѣ поврежденія не исправлялись, и все росли и увеличивались. Дошло до того, что когда владѣлецъ заводѣ однажды вечеромъ явился лично для присутствія при выходѣ, то вмѣсто ста ведеръ спирта нацѣдилось въ кубъ около ведра какой-то кислятины. Помѣщикъ взбѣсился и самъ растолкалъ полухмѣльнаго З. «Какой выходъ у тебя?» «Какой выходъ? а вотъ какой. Я, пане, выпилъ, а вы купите себѣ». Эта дерзость и насмѣшка окончательно вывели владѣльца изъ себя. Онъ разсчиталъ отца, а винокурню до будущаго года совсѣмъ закрылъ. Объ этой исторіи узналъ въ скорости и помѣщикъ Д. и также отказалъ отцу. Мы остались безъ средствъ къ жизни. Капиталовъ у насъ никогда не было, а тутъ пришлось закладывать все, что только у насъ было, чтобъ не умереть съ голода. Отецъ поѣхалъ искать какихъ-нибудь занятій, и уже болѣе мѣсяца ничего не пишетъ.
Мать и Сара совершенно уже расплакались.
— А тутъ еще новая бѣда, продолжала мать, стараясь сдержать свои рыданія — помѣщикъ гонитъ насъ съ квартиры. Я наняла въ деревнѣ избу у мужика, но она до того похожа на погребъ, что я боюсь туда перебираться. Недостаетъ еще, чтобы все семейство заболѣло. Какъ и чѣмъ я его лечить буду?
Въ прахъ разлетѣлись всѣ мои мечты отдохнуть и пороскошничать дома. Я не нашелъ даже фасольной похлебки; кругомъ меня все было бѣдно, мрачно и почти голодно. Каждый день являлись мужики, посланные помѣщикомъ, чтобы вывести насъ изъ квартиры, каждый день мы переносили грубости, брань и кулачныя угрозы. Дошло до того, что изъ нашей квартиры повынимали окна, сняли двери и приступили наконецъ къ разборкѣ печей. Явилась окончательная необходимость переѣхать въ деревню хоть въ избу, хоть прямо въ погребъ.
