Шлюха − её звали Стелла − что-то добавила в кофе и зачесала языком «о том, о сём». У меня, знаешь ли, большие проблемы, крошка, у меня хуй не стоит, говорю. Это ничего страшного, говорит она, и сама пялится на «лежака», что исподволь заглядывается и на неё тоже и чуть ли дар речи не теряет, как её начинает разносить на «ха-ха». Давай посмотрим другую передачу, предлагет она. Не дождавшись моей реакции, переключает. Обвал снега в Гватемале продолжает набирать новые жертвы. Один человек погиб в результате природных катаклизмов. Кто следующий − делаете ставки на сайте три даблъю дефис даблъю точка дефис точка су. Или звоните нам на мобильный… Стелла тянется к телефону и тут же набирает номер… тебе, надеюсь, не надо рано вставать, спрашивает она в трубку, а сама пялится на моего приятеля, болтающегося беспомощно между ног. Нет, говорю, не надо. Я просто спросила, говорит, потому что мне кажется, что ты именно тот, с кем я действительно могу поговорить… а то, говорит, сегодня вечером я чувствую… я чувствую, что могу сорваться, я чувствую, что здесь произойдет что-то невероятное… я чувствую себя такой возбужденной, вууух! Ты молодец, что пришел, говорит и не верит в свои слова, будто не ей самой они были только что произнесены. Я пока пойду приму душ, а ты не скучай и скури всё-таки косячок, я настаиваю, говорит она и заговорщически подмигивает. Конечно, да, говорю, душ, вероятно, пойдет на пользу, если у тебя был трудный день. Она пощекотала мне подбородок, пожамкала моего приятеля, как бы на прощанье. Ты молодец, всё понимаешь, говорит и удаляется. С ней удалилась и комната, в которой я находился, кровать, на которой я сидел, телек, который я смотрел, и шахматная доска с разбросанными на ней резинками и стимуляторами реакции. Всё исчезло, будто бы и не бывало вовсе. Будто бы и не снилось никогда.
− Давайте-ка, ребята, поднажмём! Давайте! У нас мало времени! Стю ждал, пока мы начнём грузить ящики с пивом и соски в его мега-габаритный фургончик. Смотри, не пророни вот этот экземпляр! приговаривал он, когда очередь дошла до его суперпрофессионального спиннинга. Осторожней, осторожней, мать вашу, это ж, блядь, трофей, а не бутафория! Оленьи рога мы погрузили в самую последнюю очередь, чтобы повесить над входом в лагерь как устрашающий реквизит; точно пулемет, Стю выдавал сверхценные идеи одну за другой, очевидно считая себя нашим духовным лидером. Бьюсь об заклад, при нем всегда был его Ремингтон с оптическим прицелом. С ним в обнимку он спал, ел, держа палец у курка, а когда принимал душ, то ставил его рядом со шторкой.
− На всё про всё у нас три минуты, взбудоражился он, когда понял, что в жизни мало прикола, эй бля, какого черта, где мои сигариллы? Ричмонд Вирджиния. Кто мне скажет на милость? Нам оставалось только пожать плечами. Не знаю, братишка, может выпали где по дороге? Стэн тихонько постанывал, и его потряхивало, точно в судороге. Стю был явно не доволен таким исходом событий. Этот ублюдок что, нажрался ещё до того как мы успели тронуться?
Черный кот перебежал дорогу
и я увидел её
она шла мне навстречу
в облегающем платье
волосы её лоснились в солнечных лучах
то было явление
лишь отчасти сопряженное с действительностью
Стелла приперлась со спиногрызом в котомке, тем самым застав нас врасплох. А это ещё кто? спросил Стю. Я бы быстренько притерся к соске, время от времени кровоточащей агушей, и заливаясь от смеха, как самый обыкновенный младенец, заснул у неё на руках.
− И где же канарейка? Откуда ты знаешь? Знаю что? Так ты не знаешь, говорит Колян. Тогда идем.... Я покажу тебе канарейку. Сюрприз услышать, что в моём доме поет женщина, да? Ага. Настоящий сюрприз. Стелла, ты в приличном виде? Я? Стелла встала на четвереньки лицом к стене. Колян подошел и начал обнюхивать, засовывая нос прямо в её растопыренную мокрощелку.
Я присосался к невредимой шее, как вампир из готического романа. Её губы, словно рыбьи, раскрылись и, удивленно глядя на меня, задвигались, внимая всем моим ласкам. Но потом в один момент губы эти похолодели, словно стальные; ручонки, до того нежно поглаживающие моего приятеля по головке, сжались со страшной силой, будто тиски. С этого момента я понял, что попался на крючок. Ещё через какое-то мгновение она ни с того ни с сего разрыдалась, впрыгнула мне на плечи и, устроившись там поудобнее, свесила ножки как маленькая девочка, в такт ими побалтывая из стороны в сторону. Прячась от всего мира за промокшей тканью мужского трико.
Я знал, что все его планы и мечты погибнут из-за неё. Я знал, что Колян ничего не сможет с ней сделать, я знал, что ему не хватит сил вышвырнуть её. Я знал, что должен избавиться от неё раньше, чем она начнет выуживать.
