Восходящие светило всё больше и больше освещало место битвы. Повозки, пушки, в разных положениях, мешки, тюки, ящики. Что-то ещё взрывается, горит, дымиться. Картина гигантского хаоса, разгрома, будто здесь прошла толпа пьяных Кинг-Конгов или Полифемов. И везде лежали убитые, раненые. Застреленные, заколотые, зарубленные, разорванные ядрами и бомбами, посеченные осколками, затоптанные ногами людей и коней. Всё это были люди. Теперь уже люди. До этого они были врагом.
Отрубленные пальцы, кисти, руки по локоть, плечо, попадались распластанные тела, и отсеченные головы. Оточенные до уровня бритвы, саперные тесаки в руках гвардейцев и гренадеров, это страшно. Но, ещё страшнее это палаши, сабли, шашки, кирасир, улан, гусар и казаков. Там где прошла конница вообще была сплошная расчленёнка.
Картинка это картинка, пусть даже и качественная 3D. Но, сейчас было не кино. Это была реальность. Поэтому поле битвы имело запах, точнее запахи. Порох, дым, земля, кровь, внутренности людей и лошадей, всё это смешалось в разных пропорциях, и вдыхалось и ощущалось мною. Наши кони с непривычки начали дуреть от всего этого. Вот он истинный запах победы. Ведь для кого это победа, а для кого-то смерть, страдания. У меня были позывы тошноты, но, глубокие частые вдохи, и такие моменты, что в той жизни я крови не боялся ни своей, ни чужой, колол и разделывал хрюшек, даже ради интереса пил их свежую кровь, головы курицам рубил для супа. Видел агонию и смерть на расстоянии вытянутой руки не только поросят, но, и людей упавших с пятого этажа. Да и, фильмы где людям отрубают головы, брызжет кровь, и тому подобное, тоже дали определённую закалку. И всё-же увиденное было конечно в новинку. Но, держался я так сказать молодцом. И даже заметил одобрительно-уважительные взгляды своей охраны и бывалых офицеров штаба. А вот штабная молодежь, проблевалась не слабо, попав в реальные реальности войны. Единичные фотографы, и их помощники, художники, журналисты тоже были вынуждены были освободить свои желудки. Их приводили в чувство просто… коньяком или водкой. Кому-то совсем стало плохо, и ими занялись бывшие при мне медики.
Профессиональных фотографов было целых… три. ТРИ, твою мать!!! На всю Россию! Сергей Львович Левицкий, Андрей Иванович Деньер и Александр Федорович Александровский. Их, то есть фотографов я распорядился найти, и обязать ехать со мной в Крым. Так же со мной прибыли ещё несколько художников и журналистов из ведущих русских газет и журналов. Надо переходить в наступление и в информационной войне.
За фамилию Александровский, я зацепился сразу. «Уж, не родитель ли это русской торпеды? Она же лучше была Уайтхеда», — подумал я, услышав я эту фамилию, когда мне представляли уже будущих фоторепортёров, фотохронистов Крымской войны в этой реальности. Его я взял, конечно, на заметку себе. И кстати это он среди бойцов информационного фронта не блевал. Почему? Иван Федорович Александровский до Крымской принял участие в Кавказской войне, в должности армейского художника. Наверно, видел подобное, может только в меньших масштабах.
Так, что теперь Россия, а затем мир узреет моменты дневного боя, итоги ночного, пленных, трофеи, и конечно победителей. Увидит это почти своими глазами, а вот прочитает уже то, что напишут. Причём напишут не только русские воины пера и бумаги, но, и прусские, несколько журналистов и просто желающих пригласили не просто в Россию, а именно в Крым. Интересно сколько из них офицеров? Надо пошевелить жандармов на этот счёт.
Кроме картинки были ещё звуки поля сражения. В это время это были стоны и крики раненых, сотен раненых. Их только начали собирать и заниматься ими. Но, звуки боли, страданий, надежды на помощь, перекрывало русское, «Ура!!!». Я двигался через свои войска, которые встречали меня акустическим ударом в хрен его знает сколько децибел: «Ура-а императору, ура-а-а!!!», «Ура-а государю, ура — а-а!!!». Мощно гремело по округе так, что думаю и в Камыш-Буруне слышали. Это тоже был звук поля битвы, тот, который всегда ласкает слух тех, кто в ней одержал победу. В данном случае это был и я, вместе со своей армией.
«Ура-а!!!», кричал я тоже, и приветственно махал рукой. Что ж, «Гром победы, раздавайся! Веселися, храбрый Росс!» Победителем быть приятно, что ж скрывать это.
Класть своих солдат штурмуя оставшихся упорствующих храбрецов, я не собирался. Их уговорили сдаться. Главную роль здесь сыграл бог, бог войны, артиллерия. Дали пару залпов поверх голов, а для наглядности разнесли ядрами и бомбами квазиукрепления того отряда, который вел редкий ружейный огонь. Лишняя кровь. Но, лучше кровь противника, чем своих солдат. Этот и остальные отряды после использования наглядного пособия приняли предложение о сдачи. Тем более им пилюлю горечь поражения и сдачи в плен подсластили. Ведь они сдавались целому императору!
