Азовский полк и дружинники получили уполовиненные кирасы, фас металл, спина кожа, ткань, каски штатные, наколенники, налокотники из кожи, перчатки были не у всех, многие солдаты шили их уже сами. Вооружены были винтовками, пистолетами, тесаками, ручными гранатами, а так же боевым опытом, боевым духом и выучкой. Которые были даже повыше чем у гвардии и гренадеров. Поэтому удар азовцев и дружины был не менее мощным, чем у гвардии и гренадеров.
Здесь под Керчью, и далее в Севастополе будет формироваться и отрабатываться концепция будущей штурмовой пехоты, в советском варианте штурмовых инженерно-саперных бригад, ШИСБр. Ведь скоро именно штурмовым батальонам и ротам вновь быть в авангарде, и брать на штык аулы и крепости на Кавказе и Средней Азии. А в грядущей русско-турецкой может быть штурмовать крепости, Плевну.
Не осталось без дела в ночном сражении и кавалерия лейб — гвардии. Ей выделили отдельный участок для атаки, чтоб она и пехота не мешали друг другу. Поэтому союзников кололи, рубили, топтали, не только штыком, тесаком, сапогом, но, пиками, палашами, саблями, шашками и конями. Кирасиры, уланы, гусары, драгуны, атаманцы, все побывали тут.
Начинало уже светать, когда я услышал среди общего шума сражения более мощное, «У-ра!!!», немного погодя ещё одно и ещё. Это сводная бригада встретилась с Азовским полком и Православной дружинной. Силы противника, значит, были рассечены и окружены. Сражение подходило к финалу. И я уже думал, что моим планам лично побывать в бою, а не около него, не суждено было сбыться. «Нет, так нет», уже смирился я. Мой боевой запал начал спадать. К этому времени основная часть стального батальона, роты дворцовых гренадер ушла вперёд. Со мной остались Федот и Георгий, элитный взвод, взвод моей охраны и гренадер. В таком составе мы и двигались вслед за главными силами. Но, неожиданно, откуда то сзади, из полутьмы рассветных сумерек и шума сражения вынырнул в метрах ста, какой-то отряд примерно в человек в семьдесят. Кто? Наши? Или нет? Те видать тоже не могли понять, чьи мы. Начали сближаться. Мои бойцы стали кричать им пароль: «Русь!», ответ должен быть «Святая». Но, в ответ на это их офицер закричал: «Ce sont les russes!!! Еn avant à l» attaque!!!» Они молниеносно развернулись в боевой порядок, дали по нам не густой залп, и яростно крича: «Viva la France!!! «бросились на нас в штыки. «Французы!!! К бою!!!», прозвучало уже в наших рядах. И началась схватка.
Наверно, будь на нашем месте обычные войска, этим французам пусть и с потерями удалось бы прорваться через них. В этом момент они наверно были берсерками, а штыковиками французы были ещё знатные. Но, это было не их начало дня. Не свезло, им попалась не обычная пехота.
Сначала по ним дали залп из винтовок, потом начали лупить из револьверов. Я тоже рванул вперёд и начал стрелять, даже вроде попал. В ходе этого более половины атакующих полегло сразу. Остальных опрокинули встречным ударом. Уже через пару минут осталось стоять в окружении наших солдат четверо французов, и тот самый храбрый офицер. Ещё мгновение и их тела должны были принять в себя русские штыки. Ну, тут в их судьбы вмешался случай в моем лице. Я выйдя в месту событий, заорал: «Стоять!!! Не убивать!!! Этот мой!!!», указывая на офицера.
Он посмотрев вокруг себя, и увидев только русских солдат, сказал своим: «Аbandonnez et vivez, vous êtes toujours des héros!!!» (Сдайтесь и живите, вы все равно герои). После того, как французов скрутили, мои бойцы встали в круг в два ряда, лицом во вне и внутрь его. Я снял кобуру с револьвером, тесак, и вышел, где стоял француз. Он ощутимо уступал мне в росте, но, несмотря на его потрепанный вид, изорванный мундир и брюки в нескольких местах, отсутствие фуражки, было видно, что он не стар и хорошо сложен. Федот, Георгий, офицеры моей охраны создали ещё один круг и держали наготове винтовки и револьверы. Я увидел как француз видя это в ответ ухмыльнулся. Выйдя в круг я встал спиной к восходящему солнцу, мой противник вынужден был встать к нему лицом, и приняв боевую стойку, я ему сказал: «Commençons, mon ami!» (Начинайте, мой друг). И он начал бой.
Я на автомате отбивая его выпады, даже сначала растерялся. Уж больно умело и свирепо он атаковал. «Не куя себе!!!», бабахнула у меня мысль, когда я получил сильный удар штыком в живот. Неслабые лёгкие моих бойцов выдохнули: «А-а-о!!! Краем глаза я видел, как мои телохранителя были уже готовы пристрелить отчаянного француза.
