Записки из Тюрьмы полностью

Смиряя страх и оживляя в памяти /

Прекрасные моменты наших радостей /

Когда за жизнь цепляешься отчаянно /

Смерть видится еще страшнее и печальней /

Но жизнь и смерть – две стороны одной монеты /

В этом извечная сладость и горечь земного сюжета /

Смерть следует за жизнью каждый миг /

Она венчает нашей жизни пик.

Теперь, когда смерть стала более отдаленной, мой страх перед ней усилился – она стала еще более жуткой и пугающей.

Маленькая моторная лодка доставляет на корабль еще несколько человек. Матросы поднимают обмякшие тела женщин и детей. Теперь очередь курдской семьи. Их отец, этот ублюдок, запрыгнул в спасательную лодку раньше других женщин и детей.

Пара из Шри-Ланки добирается до борта нашего судна, но другие семьи, жадно рвущиеся вперед, отталкивают их в сторону. У мужчины на руках младенец, но он пропускает остальных вперед, видимо, опасаясь выронить малыша. Они садятся на борт после всех остальных семей. Спасение ребенка из Шри-Ланки утешает и воодушевляет меня так, словно я сам спасен. Малыш все еще на руках отца. Его мать ни на секунду не сводит глаз с младенца. Мои глаза тоже следят за ребенком – глаза иностранца вместе с любящими глазами матери прикованы к его крошечному тельцу. Он будто притягивает наши встревоженные взгляды.

Теперь, когда женщины и дети спасены, начинается соперничество мужчин. Никто не готов уступить ни дюйма. Наглые юнцы запрыгивают в моторную лодку. Я думаю, что Голубоглазый Парень болен. Его губы ужасно потемнели и распухли. У него дрожат руки. Ему лучше бы сесть в лодку как можно скорее, но он сдерживается, говоря: «Нет, пусть другие садятся, не волнуйся. Мы взойдем на борт через пару минут». Все эти два дня Голубоглазый Парень даже не смыкал глаз – он выглядит совершенно дезориентированным. Он надрывался уже много часов без перерыва, и, без сомнения, как и у меня, перед его внутренним взором бесконечно выплескиваются ведра воды. Я думаю, мы навсегда запомним эту сцену.

Моторная лодка курсирует взад и вперед между нашей посудиной и этим судном. На крыше осталось примерно двадцать человек. Спасатели подъезжают к нашему левому борту и замедляют ход. Голубоглазый Парень, Пингвин и еще пара человек готовятся к посадке. Но как раз в тот момент, когда Голубоглазый Парень собирается прыгнуть в спасательную лодку, наше судно переворачивается в противоположную сторону. Я стою на крыше, когда это происходит. Все последние два дня мы были на грани опрокидывания… и вот это произошло, и лодка за считанные секунды полностью исчезла в океане.

Все наши мечты, и страхи, и храбрые души… /

Все идет ко дну, вдалеке от суши /

Из одного бедствия в другую беду /

Мы тонем, погружаясь в темноту /

Мы утопаем в горах волн, в горьком океане /

Что поглощает нас без жалости и сострадания.

Нас с огромной силой ударяет о поверхность океана. А затем меня затягивает под волны, в океанскую тьму, вместе с изрезанным корпусом лодки.

Вниз… /

Я опускаюсь все ниже /

Я тону все глубже /

Лодка, словно хищник /

Тащит меня и душит /

Она хочет меня схватить /

И вместе с собой утопить /

Смерть снова меня догнала /

Ее решимость возросла /

Когда даешь волю надежде /

Смерть страшит больше, чем прежде.

Смерть возвращается ровно в тот момент, когда жизнь подарила нам отсрочку. Я один. Вокруг больше никого, только я.

Еще более напуганный и уязвимый /

Я брыкаюсь и барахтаюсь, теряя силы /

Я напрягаю все мышцы, но все впустую /

Как крошечный котенок, действую вслепую /

Зажмурившись от страха… я тону в пучине /

В панике пред ликом собственной кончины /

Мне жутко смотреть в эту черную пропасть /

Меня ужасает океана жестокость.