Эти помещения построили в спешке, за один или два дня, взводом из нескольких десятков солдат еще в далеких 1950-х годах. Здания похожи на муравейник – помимо четырех основных комнат в других секциях есть еще несколько комнат, возведенных в случайном порядке. Еще несколько комнат: узкие деревянные двери, спальное место на одного человека среднего роста; без окон, с низкими потолками и кривыми стенами. Словно вертикальные гробы. Возможно, эти комнаты хранят свои тайны – они плотно заперты. Может быть, горькие воспоминания похоронены в них навсегда, и последний человек, что запер их, бросил ключ в вечно шумящие волны за этим забором, утопив его в океанской пучине.
Таких комнат здесь целый набор. Они отрезаны от океана заборами, но внутри этого периметра есть еще маленькие участки, отделенные голубыми простынями. Несколько суданцев обернули множество простыней вокруг двух столбов, поддерживающих новую импровизированную крышу, приделанную к исходному строению; они превратили комнату в загон для стада овец или коз. Внутри пахнет болотом, так как цементный пол весь в выбоинах, а почва влажная… Вонь гниющей земли смешивается со смрадным дыханием заключенных. К этому добавляется зловоние от канализационного желоба, проходящего рядом с комнатой.
Атмосфера удушающая. Лучше жить среди мусора, чем в таком вонючем месте. По крайней мере, на горе мусора может подуть свежий ветерок. Или новый мусор принесет другие запахи. Но в этом свинарнике застоявшийся запах словно гниет. Разлагается. Отравляет. Эта вонь вызывает головокружение и безумие.
Из-за стойкого зловония здесь роится целая армия комаров – им явно больше нечем заняться, кроме как слетаться на регулярные совещания. Но я предпочитаю укрыться в комнате, а не пялиться на этих микроскопических, но злобных кровопийц и вдыхать запах дерьма. Ночью, под защитой своей комнаты, я крепко обнимаю подушку.
В нескольких метрах дальше находится туалетный комплекс с остроконечными крышами. Точнее, это небольшие готовые деревянные помещения, заброшенные много лет назад. В комплексе примерно десять кабинок, многие уже без дверей: они просто сгнили со временем. Из-за влажности и жары здесь образовалась целая «лаборатория» для выращивания ила и водорослей. Все уже позеленело.
Пол тут всегда в одном и том же состоянии: моча по щиколотку. Туалеты настолько загажены, что нечистоты расползаются на несколько метров вокруг. Вонючая вода просочилась наружу, проникая в почву, из которой растут разнообразные растения. В итоге любой, кто захочет войти, должен сначала продраться сквозь плотные заросли сорняков, доходящих до пояса.
Глубокой ночью я часто вижу заключенных из комнат в этом районе, мочащихся среди сорняков. Они предпочитают справить нужду прямо там, в укромном местечке среди кустов. Эта тайная ночная операция требует отточенных и выверенных действий. Им нужно убедиться, что никого нет, решительно подойти к этим маленьким комнаткам, остановиться, занять позицию, быстро осмотреться вокруг. И только будучи уверенными, что одни, они отливают в сорняки. От начала процесса отливания до момента обратного натягивания штанов важно тщательно контролировать обстановку вокруг, чтобы никто ничего не заметил. Более всего страдает шея: поддержание надлежащего контроля в этой ситуации требует поворота головы на триста шестьдесят градусов. И во время поворота в разных направлениях мышцы шеи должны на несколько мгновений застывать.
В переполненной тюрьме с загаженными туалетами это блаженство – справлять нужду вот так, темной ночью, на лоне природы. Это и радость, и стресс одновременно. Чувство освобождения сливается с ощущением физического облегчения. Это робкое чувство освобождения, с одной стороны, вызвано приятным ощущением от процесса. А с другой – нарушением тюремных предписаний, вынуждающих людей справлять элементарную нужду в ужасных условиях. Легче мочиться в кусты, чем в грязном туалете, разве что приходится напрягать шею и мышцы, действовать быстро и концентрироваться, направляя струю в открытое пространство и подальше от штанов.
Этого чувства облегчения хватает, чтобы поднять себе настроение, – человек возвращается в постель со спокойной душой. И все заканчивается хорошо, если заключенный знает, что никто внезапно не появится из-за комнатушек. Но все иначе, если его сверлят глаза охранника – одного взгляда достаточно, чтобы разрушить идиллию. В этой ситуации кто-то уверенный в себе продолжит невозмутимо отливать, не обращая внимания на окружение. Однако тому, кто смутится, придется резко свернуть эту тайную операцию. Но если уж начал, такое занятие трудно сразу закончить, особенно меньше чем за секунду.
