Систему можно охарактеризовать так: сначала она вгоняет заключенных в состояние зависимости, которая поддерживается микро– и макроконтролем, в разных вариациях. Еда – необходимость, и заключенным не оставляют выбора, кроме как изо всех сил пытаться удовлетворить базовую потребность. Суть этой тактики – удержание людей в плену. Это как попасться в паутину – чем сильнее борешься, тем больше запутываешься. Узников держат впроголодь ради двух целей: внедрить различные механизмы контроля в их сознание и вынудить их стать соучастниками системы. Желудок заключенного заставляет его следовать правилам. Даже несмотря на изматывающее сопротивление системе и солидарность в этом с другими… все тщетно.
Узник страдает от формы угнетения, корни которой от него скрыты. Не лучше ли быть такими, как Корова и Мулы, не бунтовать и сотрудничать с системой? Да. Возможно. Это может быть самым простым и легким решением. Этот метод может сократить страдания, позволить терпеть меньше неудобств. И это именно то, на чем основана система и для чего она предназначена.
Кириархальная Система предоставляет заключенному план. Именно так. И этот план воплощен в Корове. Проще говоря: тот, кто хочет меньше страдать, должен жить как Корова. Есть. Спать. Не задавать вопросов.
Понять систему нельзя. В ней несведущи даже надсмотрщики. Нельзя бунтовать. Нужно бездумно подчиняться правилам и предписаниям. Согласно нашим базовым потребностям:
• каждый заключенный нуждается в пище;
• каждый курящий нуждается в сигаретах;
• каждому заключенному нужен доступ к телефону;
• каждый заключенный может заболеть и нуждаться в лекарствах.
Я представляю себе лабиринт комнат за тюрьмой. Административные помещения, где работники в униформе или строгих костюмах сидят за столами, набирая текст: пишут ежедневные отчеты о событиях внутри тюрьмы. Там есть и другие сотрудники – с большими папками под мышкой. Они снуют туда-сюда между офисами и коридорами. Я будто слышу типичный стук деловых туфель… Тук, тук.
Чем дольше я в тюрьме, тем ярче моя воображаемая офисная сцена. Количество кабинетов множится так, что я представляю себе многоуровневый офис за тюрьмой.
Верхний этаж этого здания, безусловно, занят седовласыми стариками и пожилыми дамами. Они сидят за элегантным овальным столом для совещаний, проводя формальные встречи за закрытыми дверями. Да, мы должны противостоять этим стильным пожилым господам и дамам. Прямо в разгар официальной встречи, когда они составляют планы для новых правил и регламентов, нужно внезапно распахнуть дверь, ворваться в этот огромный кабинет и треснуть кулаком по их овальному столу с криком: «Сволочи, мы вас раскрыли! Где ваш босс?» Но, как обычно, главного босса невозможно найти.
Какой бы ни был вопрос, кому бы вы его ни задали в тюрьме, ответ всегда один и тот же: «Это распоряжение Босса». Всякий раз, когда упрямый заключенный наводит справки и находит Босса предыдущего сотрудника и вступает с ним в спор, этот работник также отвечает: «Это распоряжение Босса». Это пустая трата времени и сил. Все правила, регламенты и вопросы о них отсылаются к одному человеку: Боссу. Удивительно, что Босс также отвечает: «Это распоряжение Босса». Длинная иерархическая цепочка.
Бюрократические ранги определяются степенью власти. Каждый босс подчинен другому боссу. И вышестоящий босс также подчиняется своему боссу. Если бы кто-то проследил эту цепочку дальше, она, вероятно, привела бы его к тысячам других боссов. Все они твердят одно и то же: «Это распоряжение Босса».
По мере того как тянется время в тюрьме, тирания верховного Босса становится все более жестокой и разрушительной. А его воображаемый образ меркнет и становится все бледнее, пока я не начинаю ощущать, что его вовсе нет в том высоком здании за тюрьмой.
