Теперь система стала проще. Тюремщики строчат отчеты в блокнотах. В конце дня эти отчеты отправляют в высокое здание за тюрьмой. Отряд особо усердных сотрудников перепечатывает множество этих заметок. Затем их собирают, оформляют в официальное досье и доставляют его в кабинет начальства. Там принимаются необходимые решения, и указания вместе с досье передают наверх, на следующий этаж. Там над ним работают другие сотрудники, обобщая все эти отчеты до их краткого содержания. Далее досье опять же отправляют в кабинет начальства на этом этаже. Там принимаются важные решения, а затем досье передают наверх, на следующий этаж. Там снова выполняются аналогичные действия… и далее, на этаж выше. А оттуда – еще на этаж выше.
На этом пути досье получает ряд официальных одобрений и множество подписей от боссов. С их помощью оно поднимается все выше и выше, пока, наконец, его не отсылают в далекий город, в высокое здание, где заседают боссы Мануса. Оно приходит туда подписанным и запечатанным. Местные служащие нетерпеливо хватают досье, и оно проходит тот же процесс на нескольких этажах этого здания для боссов. Оно поднимается все выше и выше, пока не оказывается на овальном столе боссов всех боссов. Его доставляют непосредственно тем пахнущим духами стильным пожилым дамам и благоухающим одеколоном мужчинам – людям, что всегда полны решимости.
Возможно, там есть и другое начальство. Я не знаю… все возможно. Может быть, это тоже пожилые дамы и старики, еще более мудрые и стильно одетые. Может быть, они проводят собрания в другом здании. Может быть, тысячи и тысячи боссов участвуют в навязывании каждого правила и регламента. Конечно, возможен и обратный процесс: самый главный из всех боссов передает приказы вниз по этажам, в Манус, и, наконец, Босс спускается в чрево тюрьмы. В этом случае досье не уменьшаются, сокращаясь во все более тонкие папки, а наоборот: каждое незначительное решение увеличивает толщину досье – они распухают все больше и больше по мере того, как передаются вниз. Этот процесс продолжается до тех пор, пока решение не спустят в тюрьму. По пути указания становятся настолько запутанными, что теперь ни один узник не сможет в них разобраться. Правила и регламенты исходят из неизвестного источника или основаны на некой тайной логике. Они всегда просто обрушиваются сверху на тюрьму, угнетая психику заключенных. Альтернативы нет. Точное соблюдение абсурдных правил и предписаний является приоритетом, поэтому все, что остается узнику, – это в отчаянии и ярости бить кулаком по стенке барака.
На основе этой таинственной логики каждую неделю вводятся новые правила для очереди за сигаретами – столь же непостижимые и сводящие всех с ума, как в столовой и других очередях. Очередь за сигаретами устроили именно так, чтобы она совпадала по времени с очередью за лекарствами от малярии. Несколько местных женщин толкают тележку, нагруженную коробками с десятками пачек сигарет, к небольшому ларьку. Они прямо-таки излучают высокомерие. Находясь в центре внимания, они уверены, что доставляют особо ценный продукт, словно команда инкассаторов, перевозящих огромную сумму наличных из одного банка в другой. У заключенных есть веская причина провожать жадными взглядами коробки в тележке, преодолевающей дистанцию в несколько метров, от ворот до ларька. Ритм женских шагов для узников превращается в песню, усладу для ушей. Заключенные томятся в страстном ожидании. У этих женщин, наверное, в голове не укладывается, что заключенные настолько ими зачарованы.
Тележка, лязгая, въезжает в ларек через служебный вход. Очередь кипит от напряжения. Затем женщины из окошка выдают каждому узнику по одной или две пачки сигарет. И записывают его номер в большой формуляр.
На ларьке написано «Магазин». Хотя было бы правильнее назвать его «Табачная лавка». У каждого заключенного есть еженедельная квота в двадцать пять баллов, на которые он может приобрести три пачки сигарет. За баллы, не потраченные на сигареты, он в теории может купить другие вещи: леденцы, печенье или ручку с блокнотом. Но все это существует только на бумаге, а в тележках всегда только сигареты. Узник не может купить ничего, кроме сигарет. Сохранить баллы невозможно. Каждый понедельник счет заключенного обнуляется. Даже если кто-то вообще ничего не покупает, его оставшиеся баллы стираются, а затем начисляются следующие двадцать пять баллов.
