Давление на охранника возрастает до того, что он в итоге отступает и объявляет всем, что вопрос нужно обсудить с Боссом. Он включает рацию, чтобы сообщить Боссу, что напряжение в очереди растет, так как один человек хочет поговорить с больным отцом. Он ждет, пока Босс вынесет вердикт. Все замолкают, в отчаянии пытаясь разобрать голос Босса из рации. Когда разговор заканчивается, тюремщик, получив поддержку начальника, крайне уверенно и решительно объявляет: «Извините, но это невозможно».
Этот ответ вызывает возмущение и хаос в очереди. Каждый в ней негодует. Многие, кто проникся ситуацией, тут же обернулись на Усатого, ожидая от него призыва к действию, ведь он больше всех переживал за друга. На этот раз он обращается к охраннику иначе. Это больше не мольба, а яростный крик. Это язык сопротивления, язык насилия. Усатый повышает голос и требует:
«Где ваш Босс?»
«Мы хотим видеть вашего Босса».
«Разрешите ему позвонить, сейчас же».
Пара человек показывает свои карточки – они готовы уступить свои места сыну больного старика, Отцу Младенца.
Очередь так взбудоражена, что другие узники из Тюрьмы Фокс тоже стягиваются к ней и встают перед воротами. Многие из них просто стоят неподалеку, не зная, что происходит. Надсмотрщик сразу же снова связывается по рации с начальником, чтобы успокоить заключенных. Через несколько минут прибывает сам Босс в сопровождении десяти или двенадцати крепких военных. При появлении Босса и его свиты события принимают новый оборот. На этот раз Усатый пытается убедить уже Босса, жалуясь на охранника, не разрешившего телефонный звонок, и убеждает его, апеллируя к его чувству моральной ответственности. Но, какие бы железные доводы он и другие узники ни приводили, как бы ясно и логично их ни объясняли, все их слова просто отскакивают от мощных бицепсов охраны Босса.
В тюрьме сила бицепсов определяет исход многих ситуаций. Босс абсолютно уверен в мышцах своей команды и поэтому решительно и вежливо заявляет: «Извините, но таковы правила, и, к сожалению, это невозможно».
Безапелляционность Босса настолько поразительна, что заключенные теряются, включая Усатого и сына больного старика – Отца Младенца.
Узники приходят к выводу, что лучше не вмешиваться и просто беспристрастно наблюдать. Усатый и Отец Младенца все еще взывают к морали и пытаются объяснять ситуацию на всевозможных примерах. Но Босс уходит в глухую оборону. Заметно, что доводы Усатого его впечатлили – тот явно мастер слова, он красноречиво и образно описывает любовь и привязанность отца. Однако единственная уступка, которой они смогли добиться в решении проблемы, – Босс положил руку на плечо сына, Отца Младенца, и сказал: «Извини, это не в моей власти. Это приказ Босса. Это просто невозможно».
Босс снимает с себя любую вину.
Усатый вынужден принять отказ. Он держит друга за руку и утешает его, говоря: «Не волнуйся. Ты же знаешь этих ублюдков. Я уверен, что с твоим отцом все будет в порядке. Созвонитесь через три дня, когда наступит твоя очередь». Они уходят оттуда.
Прошло три дня. Среда. Небо затянуто тучами. За воротами собралась толпа. Многие толпятся прямо у заборов. А другие протискиваются между секциями стены, отделяющей телефонную комнату от внешней зоны, и выглядывают наружу. Заключенные начали хаотично собираться – происходит что-то необычное. Несколько узников громко ругаются; неясно, кто они такие. Несколько человек колотят кулаками по забору. Но большинство заключенных просто стоят и наблюдают.
Четыре охранника, стоящие за ограждениями, швыряют на землю Отца Младенца. Один из них, который кажется сильнее остальных, заламывает Отцу руку и в один быстрый прием застегивает на нем наручники. Другой тюремщик обоими коленями давит на спину заключенного. А третий поднимает его голые и пыльные ноги, израненные мелкими порезами. Другие хватают его за голову, чтобы он не мог даже пошевелиться, и зажимают ее. Голова его вся в крови. Шесть или семь других военных стоят там же, просто наблюдая за коллегами. А на другой стороне три или четыре охранника пытаются отогнать людей, следящих за ситуацией с другой стороны заборов.
Отец Младенца собирает всю силу, концентрирует всю свою энергию, чтобы его голос был слышен, и из его сдавленного горла вырывается крик: «Ублюдки, отпустите меня! Вы убили моего отца. Отпустите меня! Отпустите меня!»
Но Босс оказался еще более жестоким, чем остальные. Он из тех, чьи глаза наливаются кровью от гнева – его глаза красные от ярости. Он хватает рацию и кричит охране, чтобы они применили свои полномочия. Мирное урегулирование ситуации с таким накалом для него непозволительно.
Люди такие странные. Невероятно, что это тот же самый человек, что всего несколько дней назад пытался спокойно разрешить спор. Он даже с заботой и утешением клал руку на плечо заключенного, того самого парня, которого сейчас душит толпа громил по его приказу. Я не знаю почему. Возможно, сегодня власть вскружила ему голову.
Через несколько минут Отца Младенца вынуждают сдаться.
