Записки из Тюрьмы полностью

Короткий слабеющий вскрик /

И тишина.

Охранники уверены, что он перестал сопротивляться или у него просто больше нет сил терпеть побои или как-то отбиваться. Как бы то ни было, его, словно безвольный труп, швырнули на заднее сиденье машины, похожей на джип… и увезли в одиночную камеру под названием Чаука.

В чем же его преступление?

«Этот заключенный разгромил телефонную комнату и разбил телефоны о стену».

Нет, на самом деле все несколько иначе:

«Этот мужчина, этот Отец Младенца, потерял отца».

На протяжении всей этой мучительной сцены Усатый молча стоит один за заборами, глядя на происходящее. Когда все заканчивается, он возвращается в свою комнату рядом с заборами, недалеко от океана. Любопытно, что он молчалив и выглядит неоднозначно.

В целом Кириархальная Система тюрьмы создает условия, с которыми заключенные, вероятно, никогда в жизни не сталкивались. Например, что мог сделать Усатый в этой ситуации? Возможно, его внутренний диалог рационализировал его беспомощность, когда он выпытывал сам у себя: «Разве я не выполнил свои обязанности, как верный друг?» Он, наверное, прокручивал в голове множество вариантов.

Рой бессвязных и обрывочных мыслей /

О наилучшем исходе для его друга /

Что, если бы его друг отступил к забору и упрямо стоял бы там, грозно крича, как разъяренный баран /

Или если бы его друг раздобыл одну из бритв с синей ручкой и обагрил себя кровью /

Что тогда? /

Или если бы он не дрался, а вонзил ногти себе в лицо, как женщина, у которой сгорел ребенок /

Что, если бы он просто умер /

Что, если бы он просто закричал /

Если бы он выругался во весь голос /

Что случилось бы потом? /

Если бы он всеми способами собрал толпу в свою поддержку /

Если бы он побудил эту толпу коллективно бороться и ломать заборы /

Чем бы это кончилось? /

Что, если бы он не задействовал ни одну из этих агрессивных тактик /

Если бы он подошел ко всему мирно /

Если бы он говорил через просветы, разделяющие стены /

Если бы он убеждал через проемы в заборах /

Если бы он уважительно разговаривал с охраной, особенно с Боссом, который всего несколько дней назад выказывал заботу и доброту /

Если бы он попросил их простить его и отпустить /

Если бы он продолжал говорить о любви и привязанности между отцом и сыном /

Привело бы это к лучшему итогу?

Возможно, сын – Отец Младенца – предпочел бы, чтобы его друзья придержали лошадей, воздерживаясь от ругани и сохраняя спокойствие, пока военные давили его всей тяжестью своих мышц и коленей.

Нет. Нет.

Ничто из этого не поможет. Они только унизили бы его еще больше. Агрессивные меры ни к чему не приводят, кроме заключения в изоляторе – Чауке. И мирные средства тоже никак не помогли бы ни ему, ни его друзьям.

Глядя на все это, как нам толковать смысл их дружбы?

Из всех доступных ему вариантов Усатый выбирает хранить вынужденное молчание, смириться с унижением друга и с тем, что его принудили подчиняться, покориться тому, что он сам может лишь быть беспомощным свидетелем. Как и его другу, ему придется молчать, не мешая функционировать мыслящему организму тюремной системы, и позволять этим безмозглым воякам и дальше выполнять свои приказы. Они хорошо обучены разрешать такие конфликты.