Отремонтировав на стоянке плот, мы немного отдохнули, пообедали и снова тронулись в путь. Омраченные недавним приключением, теперь внимательно следим за рекой и ее фарватером.
И вдруг опять крик вахтенного:
— Внимание! Внимание!
Мы все вскакиваем, смотрим в бинокли, но на этот раз видим вдали от нас стаю белых лебедей.
Нам впервые повстречались эти птицы, и поэтому вполне понятным было желание увидеть их ближе, а при возможности и подстрелить. Мы долго плыли вслед за ними, а расстояние нисколько не уменьшалось. Постепенно азарт охоты охватил нас, и мы решили перехватить лебединую стаю.
На одной из излучин реки, когда птицы скрылись из виду, мы быстро причалили к берегу, сошли с плотов и, спрямляя путь, решили опередить их пешком. Пробираясь через заросли, запыхавшись и устав, мы бежали к реке и… опоздали. Лебеди снова были впереди нас, и нам оставалось только любоваться ими. На фоне темных сопок противоположного берега рельефно выделялось их белоснежное оперение, и мы долго наблюдали за дикими белыми лебедями, пользуясь редким случаем видеть их так близко.
Охота не удалась. Выстрелами дали знать на плоты, чтобы спускались и подобрали нас.
Лебедей больше мы не видели.
Правый берег был по-прежнему прижимист, и часто нам стоило большого труда благополучно проплывать мимо нависших скал, где, как правило, проходил главный фарватер реки.
Неожиданно мы увидели у левого берега три плота, нагруженные сеном, и срочно причалили к ним. Вскоре у костра мы вели разговоры с заготовителями сена, которые косили его там, где мы строили свой флот, и сплавляли на базу, находящуюся в нужном нам распадке. Мы решили плыть все вместе, хотя заготовители сена сами сплавлялись впервые и реки не знали.
Тронулись дальше в путь, и к полудню следующего дня в лежащем впереди распадке мы увидели дым. Это и было место нашего назначения.
Лошади в полном порядке уже ожидали нас. Передвигаясь берегом, перевалив через несколько горных хребтов, наши товарищи без особых приключений прибыли с ними сюда на сутки раньше нас.
У местных жителей мы разузнали о нашем новом маршруте. По их рассказам, перевал лежал в верховьях этого же распадка и был не особенно трудным.
Организовав подготовку к новым полевым работам, мы вместе с дядей Ваней поехали на первую рекогносцировку нового направления.
Распадок, по которому мы поднимались, на большем своем протяжении носил следы пребывания человека. До самого перевала шла хорошо набитая тропа, всюду встречались порубки и местами заготовленный лес и дрова.
Вся долина и сам перевал состояли из хороших сухих щебенистых суглинков, самых лучших грунтов, которые мы до сих пор встречали в здешних местах.
Мы быстро доехали до перевала и убедились, что он в самом деле не представляет для нас почти никакой трудности и не идет ни в какое сравнение с пройденным нами раньше.
Спустившись на ту сторону перевала и обследовав несколько километров новой долины, которая была аналогична предыдущей, мы переночевали в тайге и возвратились в лагерь.
Убедившись в сравнительной легкости нашего последнего маршрута, мы всемерно форсировали работы. Дело в том, что маршрут оказывался значительно длиннее, чем мы предполагали, и, кроме того, встречающиеся по долине реки лес и на перевале стланик после пожара стали настолько крепки, что рубка просеки сильно тормозила работы.
Как мы, трассировщики, ни старались идти быстрее, у нас ничего не получалось, и мы задерживали работу всех остальных товарищей.
В целях ускорения работы пришлось разбиться на два отряда: Ваня трассировал ход по долине, а я с частью людей, переехав к перевалу, вел трассу сверху им навстречу.
Подъем на перевал и противоположный спуск, покрытый некогда густым стлаником, давно уничтоженным пожаром, теперь хорошо просматривался, и это в значительной мере облегчало укладку трассы. Но местами оставшиеся обгорелые ветки стланика тормозили нашу работу.
Изогнутые и переплетенные между собой, они торчали в разные стороны и лежали на земле. После пожара стланик приобрел крепость камня и представлял собой трудно прорубаемую преграду. Топоры и пилы, прослужившие весь сезон, не выдерживали этой последней нагрузки и ломались. В конечном счете получалась, кажется, первая такая «нечистая» просека в практике нашей работы.
Закончив изыскания, мы перебросили свой лагерь через водораздел в систему реки Оротукан и довольно быстро стали укладывать трассу по сухой долине узкого распадка, одного из притоков реки.
Здесь также когда-то все выгорело, и на мрачном фоне старого пожарища, как оазисы, встречалась свежая поросль, зелень которой уже тронула осень.
При всей своей внешней неприветливости долина радовала хорошими грунтами, а это для нас и будущих строителей дороги было главным достоинством местности.
