— Проездом. Ездил на родину по делам. — Сергей в нескольких словах рассказал Кикаеву о своей жизни.
— Да, нелегко вам пришлось после развала Союза, — участливо промолвил Аслан.
— Ну, почему же. Живу нормально. Не хуже, не лучше. Как все.
Машина остановилась. Сослуживцы зашли в неброское здание, оказавшееся внутри небольшим, но довольно шикарным рестораном.
Время послеобеденное, зал был пуст.
Подошедший администратор дружески поздоровался с Кикаевым, кивнул Сергею.
— Важа, вот комбата своего встретил, представляешь?! У нас всего час времени. Сделай, как для себя, — попросил Аслан.
— Да, это здорово. Через пять минут все будет готово.
За столом появились различные кавказские блюда. Но, увлеченный беседой, Сергей попробовал только шашлык.
— После дембеля, я уехал домой в Грозный, — начал рассказ Аслан. — Две недели погулял и устроился на завод. Весной поступил в университет, но учиться, практически не пришлось. Вскоре начались национальные выступления, а затем была война. Старшие братья ушли в горы, я же остался с родителями. Во время бомбежки Грозного нашего дома не стало, и мы были вынуждены перебраться на юг Ичкерии к родственникам. Вскоре пришло известие о гибели среднего брата. Я ушел в горы. О жизни в полевых лагерях рассказывать не буду, я думаю, вы поймете, почему? Кстати, однажды судьба столкнула с Федосовым, помните такого бойца?
Сергей вспомнил. Это было во время его дежурства. В штаб забежал перепуганный сержант, дежурный по батарее:
— Товарищ капитан, у нас ЧП. Федосов руку отрубил, — отрапортовал он.
Сибирцев кинулся в казарму. На окровавленном полу сидел и стонал, бледный как мел, боец, прижимая к себе обмотанную вафельным полотенцем руку.
Рядом с ним лежал топор и два пальца левой руки.
Комбат окликнул мелькнувшего возле каптерки Кикаева и приказал ему срочно выгнать дежурную машину. Схватил с ближайшей кровати полотенце, замотал в него отрубленные пальцы и, взяв пострадавшего под руку, вывел на улицу.
До госпиталя добирались минут сорок. Хирургическая бригада была на месте. Определив бойца в реанимацию, вернулись в часть.
Каково же было их удивление, когда через две недели Федосов вернулся, и на левой руке у него были все пальцы?! Оказывается, если вовремя подсуетиться, то возможно и такое…
— Помню, как же. Это, у которого отрубленные пальцы приросли? — задумчиво произнес Сергей.
— Да, тот самый.
— А ты помнишь Аслан, как он их отрубил? Ведь это он тебе мороженое мясо топором рубил. Я это знал, но спустил на тормозах.
— Помню я все. И то, что вы замяли это происшествие, тоже помню. Да, если честно, то мы вас и уважали в основном за то, что спали с нами в одной палатке, ели из одного котелка, делились последней банкой консервов. Хотя и крут бывали, особенно приняв лишку на грудь.
Но мы не обижались. Знали, что получаем за дело. В отличие от штабных офицеров, мы вас за своего считали.
Не зря зовем — батяня-комбат!
Подводили вас не раз по молодости, уж извините. Особенно тот случай, когда вы привели в бокс техники проверяющего, а у машин были подняты задние мосты на домкраты, в кабинах сидели «молодые» и газовали. Проверяющий удивился и спросил, чем это личный состав занимается? Вы не растерялись и наплели ему что-то о проверке развала-схождения колес. А ведь это мы брагу гнали. К задним колесам цепями привязали канистры с закваской. Колеса быстро вращались и через час получалась отличная брага. Голь на выдумки хитра!
Так вот, о Федосове. Нас тогда федералы окружили. Пробивались с боями. И в последней стычке мы захватили трех русских солдат. В одном из них, раненом, я и узнал Федосова.
Двоих отправили с отрядом в горы, а его я оставил у себя. Ранение было серьезное, в живот, но до утра он держался неплохо, разговаривали. Оказывается, в Ичкерию он прибыл по контракту, а это не давало ему ни одного шанса остаться в живых в плену. Вспомнили Забайкалье, наших ребят, вас, посетовали на судьбу, разбросавшую нас по разным окопам.
Утром он потерял сознание. Я вывез его к ближайшему блокпосту. Не знаю, жив ли он остался?
Затем я год был в Англии, занимался финансовыми вопросами Ичкерии. А сейчас, разрываюсь между Москвой, Питером и Республикой.
Как видите, сейчас мы с вами по разную сторону баррикад.
— Ну что же, убеждать друг друга в чем-то не будем, все равно, каждый останется при своем мнении, — сделал вывод Сибирцев.
Время вышло. Надо было ехать на вокзал.
Они встретятся еще раз. Через год Аслан заедет к Сибирцеву в Кривой Рог по пути во Львов, где он набирал добровольцев из ОУН-УПА для войны с русскими.
В 1999 году из новостей Сибирцев узнает о разгроме в Чечне крупного отряда боевиков и гибели их полевого командира Аслана Кикаева.
3
