Незаметно шло время. Вот, что странно, — размышлял Сибирцев, — бывает, встретишь человека, которого долго не видел и в первое мгновение происходит всплеск радости: «О, привет! Сколько лет, сколько зим! Ну, как ты?..», «А ты?..» И все. Понимаешь, что говорить-то в общем больше не о чем. У каждого своя жизнь, свои заботы, и, оказывается, не такие уж и близкие они были, да и время взяло свое. Здесь же все было по — другому. Как будто не было тех десятилетий разлуки, а сидят Цепа и Маршал в обычной самоволке, ну, или молодыми лейтенантами, и, под водочку, продолжают начатый вчера разговор. Другими словами, есть какая-то невидимая нить, что связывает их судьбы, их мироощущение, их родственные души. Нить, сплетенная в далекие семидесятые. И порвать ее невозможно не временем, не расстоянием…
— Знакомься, — прервал его нетрезвые размышления Владимир, — Сергей или, между друзей, Ебала…
К столу подходил невысокий, их возраста, мужичок.
Сибирцев представился, пожал протянутую руку:
— А Ебала, это…
— Это кликуха, — невозмутимо ответил тезка.
Взяли еще бутылку. Из разговора Сибирцев понял, что Сергей с Вовой соседи и раньше работали на одной фирме. Что Сергей техник «от Бога» и сейчас занимается ремонтом и реализацией металлорежущих станков.
В разговор постоянно вмешивались телефонные звонки. Несколько раз Сергей отвечал жене, обеспокоенной его задержкой с работы. Позвонила Наташа Мишанина (Дочь Александра), сообщила, что папа в пути и будет в Нижнем завтра утром. Неожиданно позвонил Витя Чемоданов, их сокурсник, сержант. Оказалось, что он в городе уже с пяти утра, приехал из Калуги, остановился пока в гостинице «Ока», так как никого из своих найти не может.
Вообще-то Сибирцев знал, что в ходе подготовки к встрече, Чемоданов и Вова Бархатов планировали приехать вместе, но после того, как по мере приближения встречи пошли неувязки: у Вовы Травкина, одного из организаторов, за неделю до установленной даты умерла тетка в Нижнем, и он был вынужден приехать из Белоруссии раньше, а Вова Цепков, как и планировал, уезжал в это время к маме в Улан-Удэ. И, в общем-то, организация встречи была брошена на самотек. Так что, приезд Чемоданова, был приятным сюрпризом.
Посоветовавшись, друзья решили ехать в гостиницу к Виктору.
— Ну, все, ребята, мне пора, — засобирался домой Ебала, — жена заждалась.
Подошла официантка. Сибирцев полез в карман за деньгами.
— Стоять, — схватил его за руку Вова, — мы знаем, откуда ты приехал. Вам, хохлам, сейчас непросто. Сегодня я угощаю.
Сибирцеву, конечно, было приятно ощущать заботу друзей, но в глубине души он чувствовал обычный стыд за свою «незалежную Украину», которая еще двадцать лет назад была в десятке лучших стран мира, а сегодня, по дурости правителей, оказавшись на дне цивилизации, не может обеспечить своим гражданам нормальную человеческую жизнь. Простившись с Сергеем, Сибирцев и Цепков запрыгнули в отходящий от остановки трамвай, памятного с юности пятого маршрута, и поехали к стенам родного училища.
Вагон шел по Нартова, пересек Бекетовку и встал на знакомой остановке. В окно Сибирцев увидел дом Валентины и вдруг, решительно и быстро, выпрыгнул из трамвая. Сзади послышался недовольный окрик Вовы:
— Ну, куда, блин, тебя несет!? Предупреждать надо!
— Прости, дружище, — каялся Сергей, — не смог проехать мимо моей памяти. Удели еще полчаса, пройдем нашими курсантскими тропами.
Дорога пошла вниз, к оврагу. Это был район старого рабочего поселка. За прошедшие сорок лет ничего здесь не изменилось. Все те же двухэтажные обшарпанные дома, похожие на временные строительные бараки, тусклый фонарь на полусгнившем столбе, освещающий неубранные мусорки и развалившиеся клетушки сараев-гаражей.
Сибирцев остановился возле Валиного подъезда, взглянул на темные окна ее квартиры на втором этаже и вдруг отчаянно понял, что не сможет переступить порог. Да и к кому идти? Как рассказала Тоня, у Валентины своя семья и живет она давно в Магадане, а не здесь. Тут, в лучшем случае, может быть ее мама или старший брат Костя. Он мучился: сердце рвалось из груди и звало на подвиги, а разум останавливал, говорил, что не надо ворошить прошлое.
В голове зародилась трусливая, устраивающая всех, мыслишка: «Зайду в другой раз». И он отступил, повернул налево, к бывшему дому Антонины.
Между домами подруг были какие-то метров сто, однако, если Кирюхины жили в небольшой, но отдельной, двухкомнатной квартире, то семья Мижоновых ютилась в коммуналке, с длиннющим коридором, по обе стороны которого располагались комнаты многочисленных соседей. Кухня была одна на всех. Именно с этим домом связаны все два года дружбы их неразлучной компании. Здесь они встречались, а в подвале даже была каморка, где иногда играли в карты.
В голову вновь хлынули воспоминания. Он с тоской смотрел на окно в торце коридора, на подоконнике которого впервые поцеловал Валентину… Смахнув навернувшуюся хмельную слезу, он вдруг пристальнее вгляделся:
— Что это? — в чуть освещенном окне показался знакомый женский профиль:
— Валя!?.. Но как? Почему?..
