Лодка, не смотря на свои большие размеры, очень верткая и когда Сергей поворачивался, фотографируя окрестности, то невольно раскачивал ее. Гондольер громко ругался, грозя ему веслом, но, так как языка Сибирцевы все равно не знали, то лишь глупо улыбались ему в ответ.
Увидев между домами маленькое кафе, попросили гондольера причалить. Взяли знаменитую итальянскую пасту и пиццу.
Затем просто гуляли по узким улочкам острова.
Вечером на вапаретто группа вернулась на материковую часть города и заселилась в отель. Следующим утром планировались прогулка по Гранд-Каналу и экскурсия во дворец Дожей. В ночь они возвращались во Львов.
3
Не смотря на усталость, Сергей после ужина вышел из отеля прогуляться.
Юля отказалась, сославшись на неподготовленность к завтрашнему дню.
Сибирцев подошел к зданию вокзала. Над ним подтверждающее светилась надпись VENEZIA, и оттуда шли люди с чемоданами и сумками — наверное, прибыл поезд. Люди спешили к причалу, выясняли расписание катеров, спорили и смеялись.
— Сан-Марко, синьор! — крикнули ему с подошедшего катера. — Поскорее, если вам надо на Сан-Марко, катера теперь долго не будет!
— Синьор сам не знает, куда ему надо, — послышался сзади женский голос.
Он узнал Аюн прежде чем обернулся.
— Аюн! — прошептал он. — А что ты здесь делаешь?
— Здесь я разыскиваю тебя, — сказала она, прижавшись щекой к его груди. — Разыскиваю тебя по всему белу свету… Пойдем, друг мой любезный.
Сибирцев, ошарашенный встречей, не задумываясь, пошел за ней.
Они спустились по ступенькам причала и шагнули на катер.
— Но как же можно было меня здесь найти, Аюн? — спросил Сергей, не отпуская ее рук.
— Не так уж трудно. Позвонила из Вены в Рим Ваньку. Тот сказал, что вы уже в поездке. Через турагенство нашла вашего гида Ирину… и вот я здесь. Я же обещала тебе сюрприз…
— А если бы мы были не в Венеции, если бы я не вышел сейчас из отеля и не стоял здесь неизвестно зачем? — спросил Сергей. — Как же ты нашла меня?
— «Если бы» не бывает, — улыбнулась Аюн. — Как я могла тебя не найти, когда я только это и делаю всю жизнь?
Катер плыл по Гранд-Каналу не слишком быстро, темнели палаццо, стоящие в воде, темнели и поблескивали глаза Аюн.
Людей на катере было много, но ему казалось, что они одни на скрипящей ржавой палубе. Она держалась за плечо Сергея.
— Сейчас — Риальто, — сказал она. — Ты знаешь, где хочешь выйти?
— Нет, — покачал головой Сергей.
— Тогда поедем со мной. У меня здесь есть номер в отеле.
Она больше ни о чем его не спрашивала, и они вышли на пристани Сан-Марко.
Ни в одном из окон маленького отеля, расположенного в лабиринтах узких улиц близ площади, уже не горел свет. Даже портье открыл не сразу.
Поднимаясь на второй этаж по узкой мраморной лестнице с холодными перилами, Сергей спросил:
— Откуда ты знаешь итальянский, Аюн?
Она улыбнулась:
— Ты забыл, что я уже десять лет живу в Европе и занимаюсь гостиничным бизнесом.
Номер был небольшой, в одну комнату. И широкая застеленная кремовым покрывалом кровать под высоким балдахином, разверзлась перед Аюн как пропасть.
Она вовсе не собиралась спать, она понимала, что невозможно спать, когда она чудом нашла его в июльской венецианской ночи, — это было слишком несправедливо.
Но, едва почувствовав виском тепло его дыхания, его руки на своих плечах, — она тут же поняла, что проваливается в сон, что ничего не может поделать с тем ощущением покоя, которое исходит от Сергея…
— Сереженька, я сейчас проснусь… — пробормотала она, засыпая и слыша, как с приглушенным стуком падают на пол ее туфли. — Я подремлю пять минут и проснусь…
Когда Аюн проснулась, комната была залита неярким жемчужно-серым светом. Первые секунды она ничего не могла понять. Где она находится, утро сейчас или вечер?
Возле нее в кресле сидел Сергей Он спал. Его дыхание было почти не слышно.
Несколько мгновений Аюн всматривалась в его лицо — знакомое, как ей казалось, до последней черточки — и понимала, что не узнает его. Не брови эти не узнает, не стрелки подернутых белизной волос на лбу, и не легкие морщинки у сомкнутых губ, и не изгиб скул. Она не узнавала выражения его лица, и это так поразило ее, что она не могла отвести от него глаз.
Она прикоснулась пальцем к Сережиной щеке, осторожно провела по губам. Его лицо показалось ей печальным. Но, прежде, чем она смогла догадаться, в чем печаль, он открыл глаза.
— Сережа, — сказала Аюн, быстро отведя руку от его губ, — неужели я так и проспала всю ночь — ведь уже утро? Но ты же устал так спать?
Аюн увидела, что Сергей, как и она, спал одетый. Его туфли лежали рядом с кроватью.
— Ничего. По-моему, ты отдохнула, правда?
— Конечно! — воскликнула она, садясь на кровати и сбрасывая одеяло, которым были укрыты ее ноги. — Я и представить не могла, что можно так отдохнуть — в одежде, и даже не приняв душ.
