— В парламентариев, дубина! В них даже фашисты не стреляли, а ты что, хуже фашиста? Мы с капитаном Трубаевым идем к тебе, чтобы обговорить кое-какие условия. Но если ты предпочитаешь спецназ в масках, то, пожалуйста, мы уйдем, черт с тобой!
Солдат крикнул:
— Нет! Поднимайтесь. Только если увижу оружие в руках, сразу стреляю!
— Кого ты, дурень, пугать вздумал? Где окопался?
— Направо, третий этаж, комната с балконом.
— Хорошо! Встречай гостей!
Сергей с Игорем зашли в указанную комнату, сразу разойдясь по углам.
Напротив, на корточках, сидел Петрушин.
— Здорово, Петрушин! Что это тут у тебя такое, присесть и то негде? Чего же у ментов в первую очередь пару кресел не потребовал? — спросил Сибирцев.
— Не надо шутить, товарищ старший лейтенант!
— Не можешь ты пользоваться ситуацией, дай-ка сюда телефон!
— Для чего?
— Дай, раз говорю!
Солдат толкнул по полу полевой ТА-57.
— Командир? Нет? Дайте мне полковника Румянцева. Товарищ полковник, мы здесь, на месте, с Петрушиным. Все нормально, он спокоен, опрятен, как и подобает бойцу.
— Ты мне лишнего-то не болтай? Чего хотел? — пробурчал командир.
— Да вот, требует Петрушин бутылку водки и блок «Bond».
Петрушин удивленно посмотрел на командира взвода. Но тот продолжал разговор:
— Как передать? Привяжите к телефонному кабелю пакет с пузырем и сигаретами, я подниму, а кабель сброшу обратно.
— Сам, наверное, похмелиться хочешь? — подозрительно спросил командир.
— Я при выполнении боевых задач не пью, и вы это прекрасно знаете. И «Bond» не курю, не на что, не заработал еще!
— Все, хорош базарить, выполняю требование!
Через несколько минут, Сергей поднял пакет с бутылкой водки и блоком сигарет. Внес все в комнату.
— Я же не требовал ни водки, ни сигарет, товарищ старший лейтенант, — заметил солдат.
— Ты еще сдай меня насчет водки! Ты когда вечером пережрешь, похмелиться хочешь?
— Да я вообще не пью!
— Это, пока молодой! А я вот болею после перепоя, мне похмелиться нужно, понял? И куришь ты что?
— «Приму».
— Ну, вот видишь? Какой ты, к черту террорист, если «Приму» куришь?
Сергей достал две пачки, одну бросил Игорю, остальные — Петрушину.
— В газетах сообщат про твою «Приму», засмеют ведь, так что держи марку кури «Bond», пока есть такая возможность!
Открыв водку, Сибирцев отпил почти половину, закурил. Петрушин вдруг спросил:
— Зачем вы пришли?
— Я же сказал, обсуждать условия твоего освобождения!
— Моего освобождения? От кого?
— Не от кого, а от чего. От собственной твоей глупости.
— Я могу выстрелить.
— Знаю, но прежде ответь мне, — после изрядной доли спиртного Сергей чувствовал себя значительно лучше, — зачем ты потребовал вертолет и деньги? Ну, деньги понятно, а вот вертолет зачем?
— Чтобы улететь отсюда!
— Логично. Позволь узнать, куда?
— В глухую тайгу.
Лицо Сибирцева изобразило крайнее удивление:
— В тайгу??? Но тогда вернемся к деньгам, зачем тебе в тайге деньги?
— Это мое дело!
— Понял. Твое так твое! Эту тему закрыли. А, с чего ты решил дернуть из части? Неужели из-за денег?
— Это тоже мое дело.
— Э, нет, браток. Вот это и мое дело тоже. С меня же, после твоего побега, сразу звезду снимут, а мне жалко — позавчера только получил. Должен же я как-то оправдаться? Или я причинил тебе зло, что ты в отместку так решил меня подставить?
— Вас я не хотел подставлять!
Хотел, не хотел, но подставил. Так что разъясни ситуацию.
Солдат закурил импортную сигарету, с непривычки закашлялся.
— Ладно, скажу! Девка моя, Галька, в деревне замуж за завклуба собралась. А обещала ждать! Я люблю ее!
— А она? — спросил Сергей.
— Что она?
— Она тебя любит?
Петрушин вздохнул:
— Говорила, что любит!
— Понятно! — Сергей сделал еще несколько глотков.
— А ты ее трогал?
— Ну, было дело.
— Скажу тебе, Коля, дурак ты! Она же бабой стала! Ей теперь мужик нужен. По-любому! А не тронул бы, глядишь, и ждала бы тебя девочкой по-тихому, мужской ласки не зная, а значит, и не испытывая в ней потребности. А ты влюбился и сразу полез на нее, да еще перед армией. Как хочешь, воспринимай мои слова, но ты, Коля, дурак! Вот так-то!
Ты из-за бабы под пулю лезешь! Нет, чтобы отслужить и приехать домой с почетом. А они, невеста твоя с завклубом этим гребаным, пусть смотрели бы на тебя. Ты думаешь, сельский клуб — это тебе казино? И деньги в карман рекой льются? Как бы не так. В селе, Коля, пахать надо. А ты бы во власть махнул, в ту же ментовку, участковым, хотя бы. И сношал бы мозги этому завклубу. Посмотрел бы, как она, твоя ненаглядная, тогда запела бы. А рядом, девок куча. Выбирай любую. За героя всякая пойдет! А ты задумал какую-то херню, только меня позоришь.
Беглец возразил:
— Ага! Отслужишь! Теперь мне одна дорога, если сдамся, в тюрьму!
— Ну, так и в тюрьму! Дадут полгода дисбата, и все! Зато, знаешь Коля, как завклубом тебя бояться будет, когда узнает, что ты дисбат прошел?
— Дисбат за то, что я сделал? Нет, лет пять впаяют, точно, — вновь тяжело и как-то обреченно вздохнул Петрушин.
