— Да ладно тебе, — за что пять лет? Сам сдался, никому вреда не причинил, в самоходе — считанные часы, дезертирства не повесят. Остается только хищение оружия, но это же в состоянии аффекта, вызванного сообщением из дома. И, в конце концов, сдашься то ты сам. Можно сказать, вернешься с повинной. Нет, Петрушин, по-моему, даже дисбата тебе не видать! Хотя поговори с прокурором, — спохватился Сергей, — у нас же телефон.
Сибирцев попросил по телефону, чтобы соединили солдата с военным прокурором гарнизона. Они о чем-то долго разговаривали, вернее, говорил прокурор, Петрушин больше слушал.
Наконец солдат положил трубку.
— Ну и что тебе сказали? — спросил Сергей, сделав знак Игорю приготовиться. Еще неизвестно, какое будущее обещал прокурор солдату и не толкнет ли этот разговор Петрушина на агрессивные действия?
— Сказал, что если добровольно вернусь в часть, то могу отделаться и административным взысканием, в порядке исключения.
— Ну вот! А ты — пять лет, вертолет, деньги! Свобода, она, брат, дороже всего, запомни это. А твоей неверной невесте я лично письмо напишу, где отмечу тебя, как геройского парня, выполняющего сложнейшие задания. Пусть сравнит со своим завклубом.
Петрушин засомневался:
— А прокурор не обманет?
— Нет!
— И вы напишете письмо?
— Сказал же! Ну, давай автомат. И пойдем отсюда.
— Прокурор сказал, что я сам должен сдать оружие.
— А кому ты его должен сдать, кроме своего непосредственного начальника, чудила?
Петрушин протянул автомат.
— Ну, пошли, Коля. Про бутылку спросят, скажи — разбилась, хорошо?
— Хорошо! — впервые с момента побега улыбнулся солдат.
Они начали спускаться по лестнице. Петрушин неожиданно спросил:
— А как, товарищ старший лейтенант, закончилась ваша встреча с патрулем?
— Ты о чем?
— Вы рассказывали, когда поднимались ко мне.
— Это про Свердловск, что ли?
— Ага!
— Да, Сергей, ты так и не закончил свою историю, — напомнил Игорь.
— Любопытные, какие! Как закончилась? Хреново закончилась. Саня Смугалов, сержант наш, как повязки увидел, дает команду всем в кусты. Ну, мы через парапет и ломанулись. А кусты эти не кустами оказались, а вершинами елей, росших по крутому склону. Потому-то и парапет стоял. Вот и полетели мы вниз, по этому склону, пока мордами в мостовую внизу не уперлись. Фейсы разбиты, шинели в клочья. А патруль ржет сверху. Весело им, чертям. Интересуются, что за мудаки вниз нырнули?
Игорь засмеялся. К нему присоединился и Петрушин.
Солдата в сопровождении начальника штаба отправили в часть.
Командир поблагодарил всех за участие в операции и, выслушав доклад Сергея, подозрительно спросил:
— Сибирцев, а чего это у тебя вид не того? И язык заплетается? Ты никак пьяный? А говорил, на службе не пьешь!
— Это все остаточное явление, плюс чрезмерные психологические нагрузки, товарищ полковник!
— А бутылку водки кто выпил? Солдат трезв, Трубаев тоже, остаешься ты?
— А пузырь того, разбился. Не доставили по назначению, может, это и к лучшему.
— И где же осколки?
— В мусоропроводе! — заметно захмелев, Сергей нес уже явную чушь.
— Ладно! За захват беглого вооруженного солдата объявляю вам обоим благодарность, а с тобой, Сибирцев, потом разговор отдельный будет, смотрю, ты на ногах-то еле держишься.
— Мне благодарность нельзя, товарищ полковник, — напомнил Сибирцев, — у меня взыскание, недавнее и наложенное вами же.
— Значит, снимаю ранее наложенное взыскание.
Подошел «уазик», офицеры вернулись в часть. Потом только и было разговоров о том, как Сибирцев и Трубаев брали вооруженного солдата. Тему эту активно обсуждали и в штабе. Игорь возвратился к выполнению своих обязанностей, Сибирцева же комбат отправил в общежитие, приходить в себя от полученной «психологической» травмы, проще говоря — проспаться.
11
Семнадцатого февраля 1979 года мир узнал о нападении Китая на социалистический Вьетнам. Правительство СССР выступило с заявлением, в котором сурово осудило это преступление и решительно потребовало прекратить агрессию. Советский Союз, исполняя договор с Вьетнамом о взаимопомощи, обязан был ответить на этот шаг Пекинского руководства.
Двадцать первого февраля полк подняли по тревоге и вывели в запасной район для проведения очередных учений. Отрабатывались действия мотострелкового и танкового батальонов в наступлении. На следующий день занятия неожиданно свернули, и полк выдвинулся на зимние квартиры. Танковый батальон шел в голове колонны. Однако, при подходе к паркам расположения техники, колонна начала уходить влево, к границе. Сибирцев был в комбатовском танке на месте наводчика. Включив «на прослушку» радиостанцию Р-130, он узнал голос комдива, который давал распоряжения частям и подразделениям на следование в направлении границы до укрепрайона. Оказалось, что в движении находится не только полк, но и вся дивизия. А если судить по загруженности эфира, то происходило что-то неординарное.
