Удар пришелся под самый кузов грузовика. БМП приподняла его задний мост, оторвала на мгновение колеса от земли, затем бросила, выворачивая с хрустом подвеску, протащила изуродованный грузовик еще несколько метров и остановилась.
— Все к машине! За броню!
Солдаты прыгали на обочину, падали, вжимаясь изо всех сил в песок.
Шевченко толкнул Сергея, опрокидывая на землю у самых гусениц, и закричал:
— Прикройте! — и бросился, низко пригибаясь, к грузовику.
На БМП на коленях у пулемета стоял наводчик, стрелял, и все время что-то кричал. На забрызганную кровью броню горохом сыпались гильзы.
«Почему я лежу? Надо что-то делать…» До боли вонзил Сибирцев пальцы в сухой грунт, вырвал из него булыжник и в бессильной ярости швырнул в скалу.
— Автомат! Ну дайте же автомат!
Шевченко нырнул в кабину грузовика, а Сибирцев вскочил на ноги, но не сделал и трех шагов, как опять рухнул в горячую пыль, чувствуя непреодолимое притяжение земли.
— Куда вы? — тянул его за рукав серый, безликий солдат. — На машину! Лезьте на БМП!
Шевченко вывалился вместе с водителем из кабины, и они, не выпуская друг друга, будто борясь, покатились в кювет.
Сибирцева сильно толкнули к броне, кто-то сверху схватил влажной рукой за запястье, и он почувствовал, как лопнул в чужих пальцах браслет его часов. Ухватившись за край люка, он потянул свое тело наверх. БМП с места боднула грузовик в борт, поволокла его юзом к скалам, освобождая дорогу.
Шевченко тяжело бежал к БМП, размахивая руками, словно пробирался сквозь густой кустарник. У самой машины он вдруг остановился, не обращая внимание на руки, протянутые ему на встречу, и наклонился, будто хотел отряхнуть брюки от пыли.
— Руку! — грубо выкрикнул Сергей. — Давай руку!
Но Шевченко не выпрямился, продолжая стоять, опершись руками о колени, потом поднял голову и, глубоко дыша, сказал:
— Сейчас, погоди… Не ори…
— Руку!!
Шевченко опустил голову и сел на корточки. Точнее он упал, но спрыгнувший с брони солдат успел подхватить его под руки.
— Помоги-и-те!!!
Двое солдат спрыгнули вниз, кто-то занял место у пулемета, и в грохоте очередей Сергей уже не слышал, что говорили и кричали солдаты, поднимая на броню тяжелое, обмякшее тело своего командира.
«Шевченко! Федя!» — звал он его, а тот смотрел на него, на солдат, на горы уже не видящими глазами, и они мчались куда-то, и нестерпимой болью жгла руку Сибирцева его липкая, клейкая, горячая спина.
«Его убили? — думал он, чувствуя, что перестает соображать, где находится и куда едет. — Но почему? Что случилось? Из-за чего их обстреляли?? За что???»
А вокруг, отвратительно чавкая, горел бензин и текла нескончаемой рекой лента огня, кружились в бешеной пляске скалы, и рядом, прижимаясь лицом к коленям своего командира плакал солдат, и никто его не жалел, не успокаивал…
Капитан Федор Шевченко выжил в том жестоком бою. После излечения ранений, Шевченко получил назначение на должность начальника штаба в другую часть, в афганском городе Кандагаре.
Потом Шевченко закончил Военную академию имени М. Фрунзе. Получил назначение в Западную группу войск, стал командиром полка. Ветры перестройки и «новое мышление» руководителей страны Горбачева, затем и Ельцина нанесли армии урон, сопоставимый с самыми тяжелыми годами Великой Отечественной войны. Уход российских войск из Европы напоминал поспешное бегство. Полк Федора Шевченко тоже был выведен — в Уральский военный округ. Место дислокации — чистое поле. Даже в Афганистан входили более организованно. О моральном духе и говорить не стоило.
Афган пришлось вспомнить в конце 1994 года. Шевченко получил приказ вместе с полком убыть в Чечню. Он пытался доказать, остановить бездушную военно-государственную машину, умолял не посылать на убой молодых, необстрелянных пацанов, потому что слишком хорошо знал, что такое война. Он просил его самого отправить в Чечню на самый сложный участок, на любую должность… Но, командира полка поставили перед выбором: или выполняешь приказ, или увольняем по дискредитации. У Шевченко были свои понятия офицерской чести. И он принял самое трудное решение в своей жизни: написал рапорт на увольнение, отказавшись вести своих бойцов на верную гибель.
А его полк все равно отправили в Чечню. Новогодняя, 1995 года ночь стала кровавой бойней для сотен мальчишек, одетых в солдатскую форму.
К сорока годам ветеран афганской войны, орденоносец Федор Шевченко и его семья остались без квартиры. И тогда он решает записаться на прием к своему бывшему, еще по Афганистану, командиру полка. Тот к тому времени сделал блестящую карьеру, стал генерал-лейтенантом, начальником Главного управления кадров Министерства обороны.
Опальный офицер долго ждал в приемной, пока не появился помощник, сухо сообщивший, что прав на квартиру он не имеет по причине невыполнения приказа в боевой обстановке и проявленной трусости.
Шевченко выжил в Маньчжурии, в Афгане, — когда сам лично вытаскивал раненых и убитых с поля боя. Он знал цену солдатской жизни, и ее сохранение для него было главным мерилом командирского труда, его совести и чести.
