Да что там, маленький будильник и большой холодильник, которым самое место в диснеевском мультике «Красавица и чудовище» (не в новом идиотском фильме, который а Америке теперешние извращённо толерантные, многополые, расово корректные дебилоиды недавно сняли, а в старом, очаровательно милом, красивом и добром)! А постоянно подкипающий пятилитровый титан?! Он вообще иногда начинает трястись, как оглашенный – его буквально колотит, как старого большевика от классовой ненависти к недобитым буржуям, да так, что кажется – вот-вот взлетит на воздух или просто перегорит. Накипь, что ли, на него влияет? Или на него обострение международной обстановки действует? В конце концов, он же китайский, так что не вечен, как и терпение ЦК КПК насчёт острова Тайвань!
Булькают батареи. Громко так булькают, прямо-таки журчат. Это они так нагреваются. На улице холодает, в доме все датчики на отрицательную внешнюю температуру реагируют и начинают подавать в подвал, газовому котлу сигналы. Тот разгоняет систему, а в результате с одной стороны в комнатах тепло, а с другой – как будто ручейки по камням воду перекатывают. Прикольно – особенно с учётом того, что батарей много и из каждой комнаты доносятся в темноте собственные звуки. Хочешь не хочешь, поверишь в домовых. Маленькие пушистые то ли человечки, то ли зверьки – ночами по дому шмыгают, своими таинственными делами занимаются… Впрочем, спать это батарейно-отопительное журчание, в отличие от кухонного титано-холодильничного и будильникового прикроватного, не мешает – наоборот, убаюкивает.
Дом полон звуков, которые по ночам воспринимаются гораздо громче и чётче, чем днём, когда их покрывают внешние шумы: то машина где-то проедет, то электричка вдалеке пронзительно свистнет, то вдалеке пролетит самолёт, а то и воздушный шар с пассажирами мимо посёлка проплывёт, рёвя газовой горелкой… Шары летают весной и летом, причём так низко, что их слышно издалека. Ну а периодически ещё и слышны звуки живой природы. Днём это в основном щебет многочисленных птиц или мяуканье выясняющих между собой отношения котов. Вечером и ночью особенно заливисто лают собаки, особенно летом деревенские из-за ближней речки разоряются, когда по улице пробежит какой-нибудь дикий зверь из местного дикого леса, вроде лисы, или бобра какого занесёт на околицу, подгрызть одно-другое дерево на пропитание и в качестве стройматериала для хатки и плотины.
Впрочем, всех их под утро заглушают петухи, начинающие орать ни свет ни заря – все в разное время, как будто принимая смену друг у друга с тем, чтобы никто в округе не спал больше положенного. Разбудят, бывало, заразы, и лежишь без сна несколько часов после того, как они уже давно затихнут. Пользуются мерзавцы тем, что у нас не Франция и из них ни суп не готовят, ни в красном вине их не тушат. Ори себе, горя не зная… Ну и, до кучи, иногда что-то тихо булькает в кранах и душевых лейках, а то и раздаётся длинное таинственное быстрое посапывание, как будто часто-часто причмокивает в углу какая-то хрень. Долго пытался понять, что это такое – оказалось, так кувшин с водным фильтром хозяев достаёт, когда туда воду только зальёшь, и пока она фильтруется, под крышку воздух просачивается. Одно слово, разговаривает дом. Понять бы ещё о чём…
Об Украине и не только о ней… Что такое Украина для человека, родившегося и выросшего в Москве? Могилы предков. В западноукраинском Сатанове, в Белой Церкви у жены, в Киеве, в дореволюционном Екатеринославе – после революции Днепропетровске, а теперь с какого-то дьявола «Днепре». Не нашла нынешняя болезная на всю голову украинская власть ничего лучшего, чем назвать город по имени протекающей через него реки. До того креативные, аж завидно. Идиотам легче живётся. Родня, друзья и однокашники – в Донецке и Симферополе, которые теперь снова Россия, и в Одессе, Запорожье, Днепропетровске (сдохну, Днепром его называть не буду) и Харькове, Львове, Белой Церкви и Киеве, Котовске и Виннице, которые ею ещё будут…
Одесса – вообще любимый город детства, который знал лучше Москвы и Ленинграда и любил много больше. Поезда туда шли через Киев, Фастов, Конотоп… Пляжи, на которых купались и загорали, гостиницы, в которые папа в отпуск нас водил обедать – «Лондонская», «Красная», ресторанчик «Южный» «никому не нужный», где ели, когда гостиницы были закрыты на спецобслуживание иностранцев, вокзал, где тогда тоже вкусно кормили, и порт с кораблями, приходившими из далёких морей. Археологический и Морской музеи, Потёмкинская лестница и старинный фуникулёр, Приморский бульвар с платанами и мелодичный бой курантов, памятники Дюку, потёмкинцам и Льву Толстому, роскошный оперный театр и филармония – бывшая биржа.
