Старый Новый год на дворе. Настроение мутное, перспективы с коронавирусом и внешними военными угрозами неясные, но праздник есть праздник. Привыкли мы к нему за сто с лишним лет. Душой прикипели. Трудно это объяснить людям, которые в Советском Союзе не жили. Так и в СССР под конец его существования мало кто оставался из тех людей, кто жил в Российской империи, для которых Новый год был именно той датой, которую мы отмечаем в старый Новый год. И, кстати, тогда, до Октября 1917 года, главным зимним праздником страны был вовсе не Новый год. Рождество им было. Православное Рождество, которое после распада СССР в России снова начали праздновать, но куда более скромно, чем это у нас в Новый год происходит, когда и салюты, и шампанское, и оливье, и ночь у телевизоров не спят…
Однако не суть. Народ наш праздники любит и ни при какой власти ни от каких веселушек не отказывается. Отчего и жив-живёхонек старый Новый год, вне зависимости от того, меняет руководство название страны или нет, есть в ней правящая партия или сплошная пародия на неё, отказались наши начальники от идеологии или пихают её во все щели, удивляясь тому, что чем больше народу мозги компостируешь, тем меньше он готов лояльность к властям испытывать, хотя показательно её им продемонстрировать – не вопрос, особенно когда за отсутствие видимой лояльности могут по шее накостылять – и сильно. Так что снова нужно строгать оливье тазиками, готовить бутерброды с икрой, у кого она дома есть, и выкладывать на тарелки из сервиза тонкую, ажурную, художественно оформленную нарезку – мясную и рыбную…
Ну и, понятное дело, особая тема – солёные и маринованные огурцы и маслины, а также лимон – к чаю, кофе и, если что, к рыбе. С балыком холодного копчения лимон идёт на ура, с малосольной горбушей, кетой и прочей лососиной. Про выпивку и так понятно – мы не в Саудовской Аравии и не в Иране, чтобы строить из себя людей, приверженных режиму поголовного отказа от горячительных напитков. Опять же, торты, пирожные и шоколадные конфеты непременно должны быть на столах, хотя в обычный Новый год до них дело редко доходит. Впрочем, в старый Новый год наши люди часто ходят друг к другу в гости или встречают его вдвоём с любимыми, без прочих родственников. Столько потом осенью детей рождается… С праздником, читатель! Со старым Новым годом тебя!
Крещение. По идее – один из 12 главных церковных праздников, но в России с её традицией купания в проруби, несмотря на обычные для этого дня крещенские морозы, праздник больше массовый – народный, чем религиозный. Ну так у нас вообще религия больше народная, настоянная на традициях, обычаях и суевериях, а не официозная. Та, конечно, тоже есть, да ещё какая, но больше для высокого и среднего начальства, самих иерархов и клира. И тут не важно, о православии речь, исламе, иудаизме или буддизме. Отчего особенно приверженцам традиционных культов хорошо. Какой у шаманов официоз? Что до Русской православной церкви, там вертикаль власти ого-го какая – покрепче, чем в государстве, но мудрее пастве не мешать сочетать привычные ей обычаи и церковные установления. Так что прорубям быть!
Другое дело, что купание в проруби на Крещение – это чисто российская специфика, от которой иностранцы шалеют, не понимая, как наши это вообще выдерживают. Чистой воды моржевание, причуда климата и географии. То есть в тех странах, которые ещё недавно были с нами частью единого СССР (а до того – Российской империи), находятся на одной широте и в них живёт достаточно большое православное население – понятно. Но южанам, хотя бы даже и православным, а также католикам и протестантам предложить нырнуть в прорубь с троекратным в неё окунанием с головой – испытание слишком жестокое для организма. Мало кто из них его выдержит и ещё меньше тех, кто на это решится. Хотя им-то оно зачем? Те же паломники на Иордане ни в какие проруби не ныряют. Не замерзает эта река и никогда не замерзала.
Бывал на её берегах автор, в том числе на том самом месте, где, согласно традиции, Иисуса крестили. В том числе в самые что ни на есть религиозные праздники. Не очень-то Иордан широк, даже зимой, после сезонных дождей. Вода мутная и зеленоватая. Берега камышом поросли – левый, иорданский, низкий, и правый, израильский – повыше, с которого в воду лестницы идут, чтобы паломники в воду не рушились и обратно не выкарабкивались, скользя и оступаясь, как когда-то было, а спускались спокойно и поднимались назад не торопясь, преисполненные благостных чувств. На израильском берегу, где стоят со времён Средневековья основные церкви разных деноминаций христианства, всё обустроено и ухожено. На иорданском поплоше и народу мало, но именно там РПЦ король участок и выделил – наши туда паломников возят.
