Взлетела я и сделала несколько кругов. Сплошное молоко, ничего не видать. И самое ужасное – не могу найти аэродром с которого только что вылетела. Земля будто серым одеялом закрыта. Отчаянное положение. Долго я металась над районом и наконец решила лететь на свой аэродром, в Воронеж. Что еще оставалось делать? Легла на компасный курс, вычислила, сколько времени надо лететь, зная расстояние и скорость своего самолета. К счастью, удалось на подходе к Воронежу связаться по радио с полком. Видимость и здесь была паршивая, но все же в разрывах облаков нет-нет да и мелькнет земля. В баках у меня оставалось совсем мало бензина, когда я наконец посадила машину на аэродром.
Можно было представить себе, как волновались летчицы, ожидавшие моего возвращения. Я тоже страшно волновалась, места себе не находила. Как только облачность слегка рассеялась, я тут же вылетела на «ПО-2» к своим. Девочки бросились обнимать меня. Они просто плакали от радости:
— Ох штурман, а мы уже боялись, что никогда больше вас не увидим…
Над Воронежем и Касторным то и дело появлялись фашистские бомбардировщики. Наши девушки-истребители вступали с ними в бой. Боевой счет полка увеличивался.
Как-то раз мы с Марусей Кузнецовой – моей верной и неизменной ведомой — патрулировали над крупным военным объектом. Вдруг слышу в наушкниках голос нашего начальника штаба Макуниной:
— Соколо-11! Сокол-11!! К северу от вас на высоте четыре тысячи идет самолет противника!
Осматриваюсь. Действительно, недалеко от нас, но гораздо выше, встречным курсом идет «Юнкерс», очевидно, замечает нас – встреча с истребителями не очень то ему по вкусу. Он увеличивает скорость и ныряет в облака. Ну нет, так просто ты от нас не уйдешь! На полном газы мы мчимся вдогонку. Сближаемся… «Юнкерс» открывает огонь. Вижу: у его крыльев бешено замигало желтое пламя. Я ловлю нос вражеской машины в перекрестие прицела. Нажимаю на гашетку. Маруся тоже ведет прицельный огонь. Тяжко, упруго стучат пулеметы. Длинная очередь… Черный дымок потянулся с правого крыла «Юнкерса». Ага, мотор горит! «Юнкерс» с воем входит в крутое пике – у уже не выходит из него. Он врезается в землю, столб дыма и огня встает над местом его гибели.
Мы с Марусей делаем круг над догорающим фашистским самолетом. Мы счастливы: еще одной боевой машиной меньше у Гитлера!
А через пятнадцать минут, вернувшись на свой аэродром, я рапортую Гридневу:
— Товарищ майор, задание выполнено, самолет противника сбит…
Голубым апрельским утром я дежурю на командном пункте полка. Телефонный звонок: пост ВНОС сообщает, что с юга, из-за линии фронта, на высоте около четырех тысяч метров идет большая группа бомбардировщиков «Ю-88» и «Д-215» курсом на железнодорожный узел Касторное.
По моему сигналу тут же поднимается в воздух дежурная пара истребителей.
Не прошло и получаса, как жители Ново-Касторного и пехотинцы соседней воинской части стали свидетелями необыкновенного воздушного боя. Они увидели, как два краснозвездных истребителя «ЯК-1» дерзко врезались в армаду вражеских машин. Двое против сорока двух. Казалось смельчаков ждет неминуемая гибель: слишком уж неравны силы…
Но что это? Два «Юнкерса» загорелись и камнем понеслись к земле. И снова в гул моторов врываются отрывистый лай авиационных пушек, сухой треск пулеметов. Снова атакуют «ЯКи». И еще два бомбардировщика вываливаются из строя и, густо дымя и теряя высоту уходят к линии фронта.
В третий раз юркие, маневренные ястребки бросаются в атаку. Строй бомбардировщиков нарушен. Беспорядочно сбрасывая бомбы, они выходят из боя и один за другим ложатся на обратный курс.
Вдруг один из наших истребителей загорелся и стал падать. Люди, наблюдавшие за воздушным боем с земли ахнули: сбили сокола… Но тут же они облегченно вздохнули, увидев, как от падающего самолета отделилась фигурка, а над ней вырос белый купол парашюта. Второй истребитель кружил над парашютистом, охраняя его от «Юнкерсов».
К месту приземления парашютистов прибежали солдаты и жители соседнего села. Второй истребитель сел на поляну, пилот выскочил из кабины и побежал к своему товарищу.
И люди, обступившие летчиков, с изумлением увидели, что это вовсе не могучие парни, как им казалось еще минуту назад, а молодые девушки в летных комбинезонах. Одна из них, худенькая, белокурая, озабоченно помогала другой погасить парашют, освободиться от лямок.
— Родненькие мои , — проговорила пожилая колхозница, вытирая уголком платка выступившие слезы, — да неужто это вы были?… Какие же вы молоденькие…
Да, неравный бой с четырьмя десятками немецких бомбардировщиков вели летчицы нашего полка – заместитель командира эскадрильи Тамара Памятных и ее ведомая Рая Сурначевская. Им обеим незадолго до этого было присвоено звание младших лейтенантов.
За мужество и отвагу, проявленные в этом воздушном бою, Тамара и Рая были награждены орденами Красного Знамени и именными золотыми часами.
