Наконец такси остановилось. Водитель открыл перед девушкой дверь, сдержанно, насколько это было в его силах, облизывая ее взглядом. Остроносая туфелька на тринадцатисантиметровом каблуке-лезвии медленно рассекла воздух, прежде чем упереться в асфальт. К персоналу Элла относилась без особого уважения, поэтому, опираясь своей узкой ладонью на поданную ей руку, не удостоила водителя взглядом и горделиво продефилировала в коротком коктейльном платье в сторону швейцаров, стоявших у входа в особняк.
Одного взгляда на этот образец неогеоргианского стиля архитектуры было достаточно, чтобы оценить весь масштаб предстоящего события. Особняк, продолжавший традиции позднего английского классицизма, внешне был простым по форме: прямоугольное здание визуально разделялось на три симметричные части, выполненные из желтого камня. Центральная часть была украшена четырьмя пилястрами, на которых крепился минималистичный фронтон треугольной формы. В центре этой композиции был парадный вход. К нему вела небольшая лестница, которую справа и слева огибал невысокий цоколь, расположенный по всему периметру здания.
За видимой простотой фасада скрывалась роскошь внутренних интерьеров, едва не переходящих тонкую грань китча. Однако узнать об этой стилистической разнице удавалось немногим. И сегодня Элла должна была присоединиться к этому избранному меньшинству. На присоединение – в самых разных смыслах – можно было рассчитывать, только пройдя досмотр охраны и чутких на запрещенные вещества церберов, а также сдав всю электронику и мобильные телефоны. После нескольких минут неловкого досмотра угрюмым амбалом, больше походившим на лысый шкаф, чем на охранника, гостей встречали приятные девушки-хостес. Они вручали неотъемлемый атрибут предстоящей вечеринки – карнавальную маску.
Надев изящную полумаску, Элла огляделась по сторонам. Все женщины были в черных вечерних платьях, а мужчины – в смокингах, реже – во фраках. Девушка недоуменно оглядывалась.
– В дресс-коде указано нижнее белье. Почему все одеты?
– Еще не ночь, раздеться вы успеете, – хитро улыбнулась хостес. – Выберите, пожалуйста, сигнальный браслет. Красный – это запрет прикасаться, желтый – разрешение касаний, но запрет на пенетрацию; зеленый – разрешение интимного контакта.
– Красный, я пришла в качестве наблюдателя, – сказала Элла.
– Очень зря, – раздался мужской голос из-за спины девушки.
Голос был низким, властным и одновременно внушающим доверие. Незнакомец уже надел маску золотого цвета, скрывавшую его лицо целиком. Хостес тут же пропустила мужчину вперед, узнав в нем гостя из
– Так какой вам браслет? Может, тоже зеленый? – спросила хостес, когда гость ушел.
Но Элла осталась при своем выборе, и далеко не по соображениям девичьей стыдливости.
В главной зале особняка уже вовсю шло «приветственное шоу», задававшее тон всему вечеру. На длинном овальном подиуме, установленном посередине помещения специально для этого случая, находилась композиция из полуобнаженных женских тел. На некоторых актрисах были прозрачные древнегреческие тоги наподобие тех, которые попсовые энциклопедии изображают на античных богинях, на остальных – только набедренные повязки, говорившие о более низком статусе изображаемых персонажей. Женские тела ритмично двигались в такт музыке, слегка касаясь друг друга. В это время среди стоящих гостей сновали официанты с подносами, предлагая напитки. Другие гости сидели на диванах и кушетках, расставленных по периметру залы вперебивку с фуршетными столами. На одном из этих диванов Элла успела заметить того таинственного гостя в золотой маске, и ей на минуту показалось, что он смотрит не на представление, а прямо на нее. Но его взгляд был тотчас скрыт сумраком, поскольку в зале менялось освещение, а вместе с ним и музыка. Неожиданно зазвучали барабаны, задавая какой-то дикий, первобытный ритм. Среди гостей раздался шепот. Начали появляться мускулистые фигуры темнокожих мужчин. Представление постепенно приобретало совершенно порнографический характер во всем многообразии его самых смелых проявлений.
Периодически актрисы спускались с подиума и выходили к гостям, провоцируя их на откровенные игры, но это практически не имело успеха, так как большинство гостей ожидали переход ко второй части мероприятия.
Как только пробила полночь, срежиссированная оргия закончилась и на подиум вышла хозяйка мероприятия. Она была облачена в черную шелковую мантию с объемным капюшоном и черную полумаску, скрывавшую ее лицо настолько, что гости видели лишь губы, накрашенные ярко-красной помадой. Зал замер в ожидании ее слов.
