Записки московской содержанки полностью

– Девочки, можно на минутку? Я тут кое-что захватил по дороге для Марты.

Максим торжественно вручил мне белый бумажный пакетик. В пакете на лаврах тончайшей папиросной бумаги торжественно возлежала латинская буква V из бежевого трикотажа. Я аккуратно достала ее из пакета.

– V значит вендетта? Или victory? Как символ победы? – с умным видом спросила я.

Макс и Элка переглянулись.

– Малышка, это бразильяна.

– В Бразилии сделано, получается?

– Нет, в Китае.

– А почему бразильяна? Тогда китаяна надо назвать. – Я попыталась шутить.

– Ты прикалываешься, что ли? Или реально бесшовных трусов бразильяна раньше не видела? – чуть ли не обидевшись, уточнила Элла.

Настал мой черед обижаться. Мне казалось, что подруга подшучивает надо мной.

– Подожди, ты серьезно хочешь сказать, что вот эта вот тряпочка – это трусы?!

– А ты что подумала, я тебе амулет от сглаза дарю, что ли? – фыркнул Макс. – Такое белье носят все профессиональные модели. Оно бесшовное, его не видно под одеждой, ну и идеальная форма – не скатывается гармошкой, в отличие от классики, когда надеваешь штаны.

– Ох, Макс, как-то неловко вышло, прости. Я правда таких раньше не видела. Так что будет и амулет, и трусы. Два в одном! Спасибо большое.

Следующие несколько минут я провела в гардеробной без свидетелей, вылезая из старого хэбэшного кокона и облачаясь в подаренную мне одежду. Когда я вышла, Макс зааплодировал.

– Вот она! Наша прекрасная Царевна Лебедь! Выглядишь как с обложки!

– Да, – согласилась Элла, – но это не главное.

– А что главное? – удивилась я.

– Что отличает обычную женщину от модели?

В судорожных попытках вспомнить все премудрости, которым сегодня меня учил Макс, я неуверенно выпалила:

– Состояние? Уверенность?

– Это тоже. Но в первую очередь – походка, – сообщил Макс. – Пройдись для нас, пожалуйста: туда, а потом обратно.

Я приметила точку в конце коридора и послушно выдвинулась к цели. Быстро дойдя до входной двери, я развернулась и размашистыми шагами, наклонив корпус слегка вперед, дошла до моих строгих жюри.

– Пресвятая Версаче, как ты ходишь! – запричитал Макс.

– Как?

– Ведь это уму непостижимо! «Вся отклячится, в узел вот здесь завяжется, вся скукожится, как старый рваный башмак, и чешет по делам, как будто сваи вколачивает!»[8]

– Неужели я так хожу?

– Да. – Элла кивнула. – У тебя весь корпус перекошен, единая ось тела отсутствует, центр тяжести уходит в голову, как будто ты не женщина, а мозг, которому дали две ходулины для его перемещения из одного места в другое.

– А как надо?

– Неужели ты не смотрела классику? – поинтересовался Максим.

– Какую?

– Как какую?! «Служебный роман», конечно. Понимаешь, «в женщине должна быть загадка! Голова чуть-чуть приподнята, глаза горделиво смотрят вперед. Здесь, – Макс показал на область груди, – все свободно, плечи откинуты назад. Походка прямая, от бедра, раскованная, свободная пластика пантеры перед прыжком! Мужчины такую женщину не пропускают!»[9]

– А можно научиться так ходить? Или это недоступно?

– «Можно, конечно, и зайца научить курить»[10]. В принципе, нет ничего невозможного.

– Ты думаешь?

– Ну вот встань-ка, – скомандовал Макс. – Смотри. Тело вытягивается в единую струнку, шаг от бедра, идем по прямой линии. Вот так.

Он приподнялся на полупальцы и грациозно прошел «как каравелла по зеленым волнам, прохладным ливнем после жаркого дня»[11]. Эта походка была бесподобной! Для меня было непостижимым, как через пластику тела он передавал чувство невозмутимого превосходства, смешанного с опытом и профессионализмом. То же самое проделала Элла. Только когда она шла, ее темные волосы горделиво подпрыгивали из стороны в сторону, а в моменты резкого поворота головы она взмахивала ими, как в рекламе шампуня. Передо мной стояли два богоподобных создания, превосходящие грацией и пластикой всех, кого я знала. И они мне говорили, что со временем у меня тоже будет так получаться. Что ж, посмотрим.

После уроков дефиле Макс с нами распрощался, напомнив, что мне надо успеть на кастинг «Кока-колы» в «Премьер-министре». У нас оставалось около получаса до выхода. Было душно. Элла распахнула форточку деревянной рамы, и комнату, как давний знакомый, вошедший без приглашения, стремительно наполнил густой ноябрьский воздух, несший с собой одновременно запах прелой листвы и горячей выпечки.