Последний, видимо, доносился из полураспахнутого окна этажом ниже. Вместе с ароматом булок с корицей до нас доходил шум суетливо сновавших туда-сюда тетушек, готовившихся принимать важного гостя, а также мелодичные звуки пианино. Играли «Лунную сонату» Бетховена. Печальное звучание бессмертного шедевра входило в явный диссонанс с предпраздничным кухонным гамом. Я поняла вдруг, что у каждой мелодии есть свой конкретный смысл. Закодированное в звуках, ритме и тональности метафорическое послание, призванное пробудить адресата от бытового сна и нашептать ему о тех уроках и испытаниях, которые ждут его впереди. Мелодия, сочившаяся из окна, будто прощалась с невозвратным прошлым, по которому пианист тосковал в предчувствии грядущего. Грядущее было неясным, и от этого его пальцы с особым неистовством отыгрывали минорные ноты. Но, кроме общего настроения упадка и печали, я ничего не могла угадать в этом музыкальном послании.
Мне очень хотелось, чтобы сидящий за инструментом немедленно прекратил эту игру и взялся за какое-нибудь более мажорное сочинение классика, как будто от его выбора мелодии зависело мое будущее. Ох, если бы только можно было выбирать судьбу так же легко, как мы выбираем музыку! Играет, например, в CD-проигрывателе твоей жизни какой-нибудь грустный медляк типа
От внезапного приступа философствования меня отвлекла Элла, которая тоже куда-то собиралась.
– Пора, Мар. Лучше прийти заранее. В «Премьер-министре» сегодня даже руководство будет. Придет Аркадий – совладелец агентства. Видимо, всем интересно, кто станет следующим лицом «Кока-колы» в России.
– Ох, час от часу не легче.
– Зря ты так. Аркадий очень даже симпатичный.
Элла весело подмигнула, и мы стали собираться на выход. Каждая по своим делам.
Запретный плод сладок.
Черное такси элиткласса стремительно мчало в сторону области. За окном мучительно мелькала московская мгла позднего ноябрьского вечера. Пассажирка в смутном предвкушении предстоящих событий нервно поглядывала на золотой циферблат часов. Впрочем, любые события гораздо легче предвкушать в салоне дорогой машины, чем в грузной телеге отечественного производства. Ибо, как гласит народная мудрость: «У природы нет плохой погоды, когда смотришь на нее из “Мерседеса”
Именно такой политики придерживалась юная путешественница по просторам Замкадья, покручивавшая «Ролексы» на тонком запястье. Где-то через час езды по Рублевскому шоссе ее ожидало событие, на которое девушка возлагала большие карьерные надежды. Хотя, строго говоря, карьерными их назвать сложно. Точнее было бы сказать, что она хотела изменить отражение в зеркале своей реальности. Дело в том, что, когда она приняла участие в «Мисс Мурманск», тьма, окутывавшая ее, начала рассеиваться благодаря появлению первого спонсора. Однако со временем того света, который давал огонек их отношений, ей показалось мало. Теперь ей хотелось видеть не один источник света, а целый фейерверк или даже яркое пламя, способное полностью разогнать сгустившийся мрак нужды. С точки зрения обычной жизни молодая эскортница, начинающая свой путь на этом зыбком поприще, планировала расширить базу премиальных клиентов, которые помогут справиться с пугающей необходимостью самой закрывать небазовые потребности пирамиды Маслоу.
Кстати, про эту пирамиду Элла впервые услышала от одного психолога, к которому обратилась после года жизни со спонсором, чьи финансовые возможности внезапно перестали ее удовлетворять. Психолог оказался совершенно неграмотным. Сначала он объяснял суть базовых потребностей в пирамиде, что-то говорил про излишества и роскошь. Но когда этот древний профессор попробовал навязать ей устаревшую мысль о том, что нужно работать, чтобы получать деньги, – это было уже слишком. Хотя Элле исполнилось только девятнадцать, она сразу отсеяла маразматические пережитки прошлого и приняла решение, что ко всей этой сумасбродной психологической братии она больше ни ногой!
