Ее пронзает вина, словно вспышка адреналина, и она оборачивается к нему. Слышал ли он, что она играла на гитаре? Видел ли яблочный огрызок или корки на пюпитре?
Он придерживает дверь, пока она поднимает виолончель. Он провожает ее к хранилищу, где она оставляет инструмент.
– Утром ты просто отлично сыграла Баха. – Смеется он. – И это еще мягко сказано. Никогда не слышал подобной игры. Празднование Международного Дня Культуры будет 3 октября, и мистер Стейг надеется, что кто-нибудь с музыкального отделения исполнит что-нибудь, и я бы хотел, чтобы этим кем-нибудь оказалась ты. – Когда они выходят из хранилища, он открывает папку, которую держит в руках, и достает ноты. – Мне в голову пришел Сен-Санс и его Аллегро Аппассионато[7]. Бьюсь об заклад, ты его знаешь. Или хочешь сыграть что-то другое?
Она представляет, как говорит ему, что вообще не хочет играть, представляет, как мистер Якоби исчезает в облаке дыма.
Он смотрит на нее с тревогой. Она слышит, как говорит, что да, она знает этот опус Сен-Санса, и да, она с удовольствием сыграет, и что она благодарна за такое предложение. Его лицо освещается улыбкой, когда он протягивает ей ноты.
– И само собой, надеюсь, в этом году, ты примешь участие в соревнованиях, – говорит он. – Первые пройдут в ноябре, и я подумал об этом. – Он вытаскивает из папки и протягивает ей еще ноты. – Взглянешь и скажешь свое решение. Буду рад встретиться с тобой после школы или в обед. Я так рад, что работаю с тобой!
Она смотрит на ноты. Множество черных нот скачет по странице, посылая ей в грудь чувство паники.
– Лучше поспеши, ты можешь опоздать на следующий урок, – кричит ей он.
Она кладет ноты в папку. Все хорошо, уверяет она себя, пока торопливо идет по коридору.
Сегодня четное число, а посему Трипп Броуди рад возвращению в тесную студию.
Почувствовав запах, рыбы и чего-то кислого, он сразу же обнаруживает источник: корки хлеба, скорее всего от сэндвича с тунцом, и засохший яблочный огрызок на пюпитре. Он открывает чехол для гитары, читает записку и громко хохочет. Вероятнее всего, мисс Чет никогда в своей идеальной жизни не делала ничего хуже, чем оставить после себя мусор. Вот весело бы было позвать мистера Якоби и показать ему, что после себя оставила идеальная Лайла Маркс, но все же он предпочитает продолжать обмениваться с ней записками.
Положив ее записку в карман, он достает гитару, замечая, что черный ремень частично торчит сбоку, а не лежит под гитарой. Положив гитару на колени, он ощущает себя одним из трех медведей: кто-то сидел на моем стуле; кто-то ел мою кашу; кто-то играл на моей гитаре.
Он напишет записку. Вот только сперва сыграет.
– «Ода огрызку яблока и коркам от сэндвича», – произносит он про себя и приступает.
Лайла стоит около своего шкафчика, раздумывая, что надо забрать домой, когда к ней подбегает Энни.
– Угадай, кого я подслушала в туалете, – говорит Энни.
Лайла продолжает думать о своем. Домашнее задание по английскому и науке сдавать в четверг; алгебру и французский завтра. Положив нужные книги в рюкзак, она отвечает:
– Беру подсказку.
– Они в одной секции оркестра с тобой.
– Бриттани?
– Да. И еще одна. У которой вечные косички.
– Джулия.
Сверкая глазами, Энни кивает.
– Они обсуждали, что мистер Якоби дал тебе соло на празднике на следующей неделе.
Сердце Лайлы забилось сильнее.
– Это так.
– Почему ты мне не рассказала?
– Не знаю. Я...
Энни пихает ее руку.
– Думала, что я возненавижу тебя? И я ненавижу! Ты бы слышала их. «Все всегда достается Лайле». Они и в самом деле тебя ненавидят, – усмехается она.
– О. Благодарю. Отличные вести. – Она закрывает шкафчик и достает из сумочки телефон.
– Лайла, тебе завидуют. И это просто отлично. Если бы ты не твой талант, или ты была бы глупой – тогда никто бы тебе не завидовал, – объясняет Энни, пока они идут по коридору.
– Не уверена, что мне хочется этой зависти. Как думаешь, у нас репутация людей... таких как бы... идеальных?
– Ну конечно! – восклицает Энни.
– Но, может, быть идеальными не так уж и хорошо.
– Да что с тобой? Все хотят добиться совершенства.
Грудь Лайлы сдавливает тисками.
– Не думаю, что все желают совершенства.
– Лишь бедные деревенщины не хотят его. Кстати о деревенщине, ты попросила Патрисию Как-там-ее поменяться со мной днями?
– Она отказала, – лжет Лайла.
– ОТКАЗАЛА? Почему?
Лайла пожимает плечами.
– Что-то с расписанием. Сложности какие-то.
– Если бы Лайла Маркс попросила меня поменяться днями, я бы согласилась. Уу. Ненавижу ее.
– Ты даже не знаешь ее. Ей было жаль. – В этот момент звонит телефон Лайлы.
– Дай угадаю, – говорит Энни. – Милая, как дела в школе? – Произносит она, точно копируя манеру отца Лайлы.
Лайла должна рассмеяться.
– Привет, пап, – отвечает она. – ... да...
– Напомни ему, что мы еще идем в «Клуб Сладкоежек», – вставляет Энни. – И не забудь попрощаться, милая.
