Великие Луки, т. е. как бы большие луга, получили свое название от своей обширности и населенности, а также от веселого и приятного вида хорошо возделанных окрестных полей. Крепость стоит на небольшом холме, окруженном почти со всех сторон озером, которое в свою очередь окаймляется отовсюду весьма глубоким рвом; нижнюю часть крепости с юга и запада, с той единственной стороны, где отступает озеро, омывает река Ловать; между озером и ее берегами находится одна только узкая тропинка, извивающаяся вдоль крепости и самой реки; крепость в то время была окружена весьма высоким валом, который не давал видеть подходившим к ней не только кровель частных домов, но даже верхушек храмов, весьма там многочисленных. К этим укреплениям, благодаря стараниям какого — то [127] Немецкого мастера, были приделаны многие башни, с знанием дела расположенные одна от другой на известном расстоянии; самую крепкую и самую обширную он поставил с фронта, простирающегося на восток между озером и рекой. Все эти башни покрыты очень толстым дерном, большая в ширину почти на 25 футов. Река Ловать, вытекая из какого то озера выше Озерища, касается, как сейчас было указано, крепости с юга; затем, повернувши к северу, оставив крепость и разделив город на две части, течет прямо в Ильменское озеро, под Новгород; там, переменивши свое название на имя Волхова, вливается в Финский залив и это-то удобное сообщение по реке преимущественно и обогатило Луки. За пять дней до того, как король придвинул к городу лагерь, тамошний гарнизон, снеся прежде все вещи, по обыкновению своему, в крепость, предал пламени большой город на обширное пространство по обоим берегам реки, прилегавшей к крепости, не смотря на то, что он был защищен деревянными стенами, башнями и довольно обширными рвами.
Взяв с собою значительный отряд конницы и пехоты и несколько лучших военных людей, Замойский, дойдя до дороги, ведущей к Торопцу и во внутрь Московской области, снова свернул с нее к крепости и показался Москвитянам. Неприятели, увидевши его и сначала приняв за войска свои, идущие из Торопца, выступили из крепости, но потом, рассмотрев ближе знамена, очень быстро вернулись назад; однако, при этом некоторые из наших, и в том числе Фаренсбек, бросившись вперед, настигли их и перебили несколько человек. Обозрев тщательно со всех сторон местоположeниe, Замойский вернулся к королю. Он раньше приказал наперед некоторым другим из войска следовать за собою с тем, чтобы они, пройдя по иной дороге, встретились с ним на той, по которой он пойдет. Москвитяне, завидя с высокого пункта своей крепости, что те перешли реку, [128] устроили с той стороны засаду, и бывшие в засаде воины поднялись так быстро, что Иван Борнемисса, венгерский вождь, отличавшийся необыкновенною храбростью, принужден был спасаться бегством, бросивши свою одежду, так как неприятель наложил уже на него в толпе руки, а конь его завяз в трясине.
Хотя Московский царь и подозревал, что король скорее всего обратится на Смоленск, однако он не совсем оставил без внимания и эту сторону; он стянул к Торопцу войска под начальством Хилкова: будет — ли нападение направлено на Смоленск или на Луки, он должен был идти туда, где будет нужна его помощь. Ему дано было приказание во всяком случае уклоняться от битвы, а стараться только захватывать одиночных людей, отделившихся от войска или бродящих по полям. В самых Луках он поставил начальником князя Федора Оболенского Лыко (Theodorus Obalenscius Licovus) с главной властью; под ним — Михаила Кашина (Michaeles Chascinus) и Аксакова; а так как, повидимому, этим своим воеводам, которых сам поставил, он не вполне доверял в деле сохранения крепости и войска, то в эти же дни послал туда Ивана Воейкова (Johannes Voejcovum), своего главного постельничего, чтобы он наблюдал за Лыко и остальными в крепости, а Дементия Черемисинова (Dementius Ceremissa) для наблюдения за Хилковым, находившимися в то время при войске[100].
Рассмотрев природу местности, как она была описана выше, король приблизился к крепости с южной стороны, там где она омывается рекою, ведя войско, выстроенное в совершенном порядке под знаменами, а Замойский подошел с другой стороны с остальными отрядами, весьма широко раскинутыми. Вид целого войска, приближавшегося в [129] одно время и развернутого на столько боевых отделов, представлял неприятелю страшную картину.
