Король оставил при пушках, которые следовали от Усвята по сухому пути довольно медленно, Николая Сенявского с русскими войсками; этим приходилось терпеть тем больше, чем медленнее они шли, по причине находившихся при них обозов. Однако потом им доставили некоторое облегчение собственные суда Замойского; не имея возможности вести их за собою дальше, он отпустил их в Усвят, нагрузив [124] провиантом и фуражем. В то же время Вольминский, посланный вперед к Лукам Христофором Радзивилом, завязал в нескольких тысячах шагов от города перестрелку с передовыми постами неприятеля и взяв несколько человек в плен, остальных обратил в бегство. Так как мост, которым войско пользовалось для переправы через реки в других случаях, был у короля, то Замойский переправил все войска, бывшие с ним при Велиже с помощью плота, на каком, как мы указывали, переправлено было войско при Соколе. Было также сказано, что в Велиже Замойский отпустил суда, на которых подвозили провиант, от войска в Усвят; вследствие того произошло, что новобранцы и те, которые недавно поступили в военную службу по доброй воле, но не имели большой опытности в военном деле, считая себя лишенными той опоры, на которую преимущественно надеялись, испугавшись вместе с тем трудностей дороги и громадных лесов, по которым, как слышали, их поведут, почти совершенно упали духом, а очень многие разбежались в разные стороны. Замойский, подвергнув тяжкому наказанию двух-трех таких дезертиров, легко удержал от бегства остальных.
Они шли по военной дороге, ведущей от Смоленска в Луки, держась в отношении к королю правого фланга; так как Московский царь по этой дороге обыкновенно также водил свои войска, которые, как выше было указано, всегда собирались в Луках, то на всем протяжении ее были устроены мосты из огромных и очень толстых бревен; тем не менее, так как большая часть из этих мостов вследствие ветхости уже испортилась, то нужно было употребить не малый труд войску для их исправления.
У Лук и на лугах Ораненских стояло караулом несколько эскадронов Ногайских Татар, которыми предводительствовал Уланецкий, происходивший из рода татарских [125] князей и родившийся в Москве. Раньше Хилков их высылал в Велиж при первом слухе об осаде его нашими. Прибыв в Боброедово, в 50 милях (50.000 шагах) от Велижа, уже после покорения этой крепости Замойским, и узнав, в каком положении находятся дела, они направились назад к Торопцу и решили наблюдать за нашим войском по дороге.
Король писал Замойскому, чтобы тот как можно скорее соединился с ним; когда, вследствие того, Замойский повернул со Смоленской дороги влево, то Татары уже бывши однажды отброшены с фронта у реки Полоны, снова появились, надеясь, что, следя за apриергардом, они будут иметь возможность перехватывать тех, которые бы сколько нибудь стали отставать. Но не взирая на то, что войска шли в том порядке, как выше было указано, что отборнейшие полки и несколько эскадронов всадников замыкали арриергард, Замойский приказал также и казакам, всякий раз, как представится возможность, располагаться за войском в засадах для того, чтобы перенимать тех, которые бы пошли по следам войска. И вот, казаки, бывшие под командой Винцентия, раз сделали это, между тем как наше войско только что развертывало свой строй, выступая из лесу на какое то поле; Уланецкий, со своими Татарами, завидя знамена, пошли сзади: сам он выступив вперед других, стал убеждать своих следовать за ним, и в то самое время наткнулся на казаков, был ими окружон и взят в плен; остальные Татары, убежав, скрылись в лесу. Расположившись у Ораненских лугов в расстоянии от остального войска приблизительно на пять миль (5.000 шагов), Замойский тотчас прибыл к королю. Радзивил выслал вперед из литовского войска разведчиков к Лукам; последние, дойдя до реки Ловати, не имея путеводителя, который указал бы им брод, не могли добраться до крепости. Между тем Московиты, [126] бывшие в крепости, улучивши возможность, отправили какого то Дмитрия, который проживши долго в Литве, в то время перебежал из нашего войска в Луки, с грамотой к своему государю и извещали его о прибытии королевского войска и о том, что уже накануне некоторые отряды стали появляться при окопах. Когда все войско было переведено в открытое место чрез густые дремучие леса, то каждому казалось, что уже не мало сделано для достижения главной цели, и что открыт вход как бы ко всему Московскому государству. Всем было ясно, что если бы Московиты вздумали воспрепятствовать движению нашего войска, то ранее могли бы без всякого труда во многих местах задержать его даже при помощи незначительного отряда; и что, отрезав подвоз съестных припасов, в виду таких непроходимых лесов, среди которых наше войско оставалось в продолжении двадцати дней, они могли нанести нам большую неприятность. Решивши идти прямо к крепости, король высылал вперед Замойского рассмотреть положение и природу местности.
