Когда все уселись на своих местах, наступила торжественная тишина. Зажгли свечи и прочли праздничную благодарственную молитву. Служба совершалась в атмосфере святости и благочестия. Вдохновенно пел хазан - кантор общины. Многое, конечно, нам было не понятно из чтения, которое произносилось на иврите, но главный смысл праздника усвоили.
Мы поняли, что Рош Хашана - это еврейский Новый Год и день сотворения мира. Он празднуется как день, в котором определяются судьбы, когда праведным даруется в награду жизнь, а грешников приговаривают к смерти. Искренне раскаивающимся даётся десять дней для искупления грехов и свершения благотворительных деяний.
После вечерней службы Рита повезла нас домой, где был праздничный ужин с кошерным вином и традиционной халой, которую мы макали в мёд, выражая тем самым надежду на то, что новый 5754-ый год будет благополучным.
Надолго запомнился первый еврейский праздник на земле Америки. Он ни в чём не был похож на советские праздники, которые мы отмечали раньше.
Осень в том году была длиной и тёплой. Несмотря на то, что Баффало расположен на самом севере страны и граничит с холодной Канадой, в октябре и ноябре было много солнечных дней и даже ночью не было заморозков. Погода явно благоприятствовала нашему становлению на новом месте.
Еврейский Центр выдал нам сертификаты на приобретение мебели и мы смогли их обменять в мебельном магазине на комплекты спален для нас и для Верочки, кухонные столы со стульями и недорогие телевизоры. Новые знакомые наших детей (американские евреи) подарили несколько старых, но вполне приличных кресел и немного посуды.
На гаражах-сейлах - домашних распродажах ношеных вещей, бывшего в употреблении имущества и хозинвентаря, приобрели по дешёвке кое-что из одежды и обуви, кухонной утвари, бытовой техники и, можно сказать, совсем неплохо устроились в своих апартментах. Если ещё и квартплата была бы поменьше... совсем хорошо было бы.
Разумное дело - гараж-сейл. Удобно, выгодно и продавцам, и покупателям. Первые не выбрасывают на свалку ненужные им, но ещё вполне пригодные другим вещи, а вторые могут дёшево купить их. По душе пришлись они беднякам-эмигрантам. Больше всех в нашей семье, как я уже упоминал, их полюбили дети, особенно маленькая Анечка. Здесь она могла буквально за считанные центы купить необходимые ей школьные принадлежности, канцтовары и даже игрушки. Высоко оценили такую форму торговли и взрослые. Они охотно посещали уличные базарчики и редко уходили оттуда с пустыми руками. Мы всё удивлялись почему не додумались до этого на нашей бывшей родине. Там считали зазорным распродажу ненужных вещей у подъезда или во дворе собственного дома, а если бы кто-нибудь на это и решился, то его, наверное, посчитали бы спекулянтом и подвергли бы штрафу за нарушение правил советской торговли.
Несмотря на финансовые трудности, сопровождавшие нас в первое время, мы могли вполне прилично питаться. Этому в большой мере способствовали природные способности Анечки экономно расходовать деньги. Она довольно быстро освоила азы американской торговли и покупала нужные продукты по необыкновенно низким ценам. Не зная ещё английского, она умудрялась как-то находить в газетах и журналах купоны на удешевление стоимости продуктов и предметов сангигиены. В итоге, к удивлению родственников и знакомых, ей удавалось сберечь немалые средства.
Понемногу стали привыкать к здешней пище. В первые дни дети настойчиво просили НАШЕГО чёрного хлеба с вологодским или крестьянским маслом, полукопчённой колбасы с русской горчицей, кефира или ряженки, а то и хвост
селедки с квашеной капустой. Нельзя сказать, что всего этого здесь нет или что оно хуже нашего. Здесь есть всё, что твоей душе угодно. Просто оно другое, непривычное.
Хлеба и булок, например, тут такое множество, что в первое время глаза разбегались и трудно было остановить свой выбор на определённом виде выпечки. Здешний хлеб, в отличие от нашего, продаётся обычно в упаковке и при том разнообразной и красочной. Только вкус у него другой. Наташка его метко назвала паралоновым. Он действительно мягкий, как паралон, и не черствеет. Как потом оказалось, в этих отличиях есть положительные особенности, а некоторые сорта хлеба даже вкуснее нашего, но мы ещё долго скучали за СВОИМ.
Хватало здесь и колбас разных и, в отличие от наших, они здесь продавались без всякой очереди, но они не такие, как наши. Нет, к примеру, Одесской, Таллиннской или Минской колбасы со шпиком. Из полукопчёных есть Польская, но она совсем не похожа на нашу и не пахнет чесноком. Какими-то пресными поначалу казались и варёные сорта колбас. Может быть поэтому, а может и потому, что кроме колбасы, здесь была масса других вкусных продуктов, она у нас большим спросом не пользовалась и покупали мы её в значительно меньших количествах, чем ТАМ.
