Какое-то время молчим. Он ищет подходящие системы, а я просто пялюсь в стекло рубки. Унылая система — всего одна звезда. Ни планет, ни камней. Пустота с одним солнцем. Ну прям как я — один, совсем один. Опять. Может к Урфину вернуться?
— Готово, — сообщает мне напарник, — обнаружил два десятка подходящих систем. Вывожу на правый экран.
Разворачиваю кресло.
— Привет! — Вдруг раздаётся по линии общесистемной связи. Я ей пользуюсь крайне редко, так что раздавшийся голос заставляет меня вздрогнуть. Бросаю взгляд на радар — пусто. Никого нет. Глюк?
— Это не глюк, пилот. — Продолжает тот же голос. — У тебя проблемы с Айслин возникли?
— Да. Кто вы? Откуда меня знаете? — И, обращаясь к напарнику отдаю команду. — Банки выруби и всё на стволы.
— Это лишнее, — продолжает тот же голос, — оружие не потребуется. Знаем тебя мы уже давно.
— Откуда? Кто вы?
— Важно только то, что у тебя проблемы с Имперской СБ. Так ведь?
— Угу.
— Передаю координаты. Следуй туда. Отбой.
Спрашиваю Бродягу:
— Получил?
— Да. Курс проложен. Прыгаем?
— Ну а куда деваться.
Разворачиваю корабль на новый курс.
— Эй, пилот, — раздаётся всё тот же голос. — Ты же спрашивал кто мы?
— Да. Кто вы?
Корабль начинает предпрыжковый разгон и сквозь появившиеся помехи я слышу:
— Имперская Инквизиция.
Как вы представляете себе среднестатистического инквизитора, я не знаю. Что касается меня, то когда я слышу слово «инквизитор», перед глазами появляется худая фигура в чёрной, подпоясанной, разлохмаченной на концах верёвкой, сутане. Худое, измождённое лицо с горящими фанатизмом глазами. Инквизитор должен постоянно кого-то карать. Еретик? На костёр! Ведьма? — Сжечь! И так далее, в таком духе.
Поэтому, когда я, посадив корабль на указанной мне станции, увидел приближающуюся к трапу фигуру — закутанную в длинный чёрный плащ и с капюшоном на голове, мне, если говорить по честному — поплохело. Не такой уж я и ангел в конце концов. Грешен был, каюсь. Только вот нужно ли этим моё покаяние?
Но деваться было некуда — не прорываться же ещё раз с боем со станции, и я спустился по трапу.
— Мы ждали вас, — спокойным, лишённым каких либо интонаций голосом сообщила мне фигура.
— Следуйте за мной. Вас ждут.
Увидев что я уже открыл рот, что бы задать закономерный вопрос — кто ждёт и зачем, фигура сделала отрицательный жест рукой:
— Вопросы излишни. Следуйте за мной.
Шли мы прилично, несколько раз поднимались на лифтах и по пути мне ни разу не попались дюжие парни в красных колпаках, тащащие окровавленные тела своих жертв. Хотя, может такие и были — в других коридорах. Зато пару раз мы прижимались к переборкам пропуская марширующие куда-то отряды штурмовиков в чёрной броне и один раз — целый выводок проповедников, хором декламирующих какую-то проповедь. Увидев моё удивление, фигура снизошла до пояснений — всё тем же, лишённым каких либо эмоций голосом:
— Массовое производство, что же… такое время. Галактика велика и Ересь повсюду.
Мне показалось, что при последних словах он или оно как-то по особенному взглянуло на меня.
Хотя, скорее всего, мне просто показалось.
Заходим в неприметную, ни чем не отличающуюся от других, дверь. Кабинет. Стандартный офисный набор — стол начальника, к нему приставлен, образуя букву «Т», стол для посетителей. Шкафы заполненные папками, на верхней полке одного из шкафов стоит чучело какого-то неведомого зверька. В углу — диванчик с журнальным столиком. Ни дать ни взять — стандартный офис торговой конторы средней руки. У входа — палка-вешалка с висящим на ней чёрным плащом. Всё сухо, скучно и буднично — даже слишком сухо, нет даже никаких рекламных плакатов, как в подобных торговых офисах.
За столом сидит полноватый мужик в стандартной Имперской форме без знаков различия.
— Привёл? — Спрашивает мужик не вставая из-за стола и, обращаясь ко мне:
— Ну, садись, голубь ты наш… сизокрылый.
Сажусь за приставленный стол. Сопровождавшая меня фигура садится напротив не откидывая капюшона.
— Рассказывай, — обращается ко мне мужик.
— Ч-Чего рассказывать-то? — спрашиваю.
— Как чего? — Он вроде даже расстроился. — Вот только не надо о своей невинности нам тут петь. Про ересь свою рассказывай. Кто совратил… — он подтягивает к себе пухлую папку и начинает её листать. — Кто совратил молодого выпускника Лётной Академии, как ты погряз в Ереси, зачем клеветал на Империю вообще и на Императора в частности. Почему, — он поднимает на меня тяжёлый взгляд. — Почему сотрудничал с врагами Империи и злоумышлял против слуг её?
Он отодвигает от себя раскрытую папку и откидывается на спинку кресла буравя меня своим недобрым взглядом.
— Я… не злоумышлял! И не впадал.
— Эх… Брат Риша, — он обращается к фигуре. — По моему он, — следует кивок в мою сторону, — не раскаивается в деяниях своих. Как вы думаете?
Перевожу взгляд на фигуру — та кивает головой в согласии.
— Да, жаль-жаль. Ну что ж… на дыбу его может? — Мужик критически осматривает меня. — Хлипок он. Думаю, попортим преждевременно. Так до аутодафе и не доживёт. Может с сапог святого Дунстана начнём?
— Да не делал я ничего! — Кричу ему, он морщится:
