Из сна меня выбросило, когда до скал оставалось не более двух тысяч шагов. Я некоторое время сидел на кровати, тупо уставясь на свои ноги и пытался осознать — что это было. Всё было слишком… натурально. Реалистично. Вонь никогда не мытого тела бородатого, его выпученные и залитые синевой глаза, молочно белый клинок и жажда. Ощущение дикой, выматывающей жажды. Я даже провёл рукой по губам — во сне они были сухие и потрескавшиеся. Но тут с ними всё было нормально.
Приснится же такое…
Бортовой комп бодро отрапортовал, что за прошедшее время других кораблей обнаружено не было, нас ни кто не сканировал, не облучал — короче полнейшая тишина. Наскоро перекусив и водрузив кружку с кофе в держатель на подлокотнике пилотского кресла, я начал прокладку курса к той нейтральной системе, где меня ждали Бродяжка с Александером. До них было недалеко — всего где-то чуть более семи десятков световых лет. Четыре, ну пять прыжков на моей Анаконде.
Увы — Корвет прыгал гораздо хуже. После того как я ознакомился с предложенным маршрутом мне стало грустно — более десяти прыжков! Добираться придётся кружным путём — дистанции между звёзд в этом секторе слишком часто превышали допустимые 12 светолет. Но — деваться было некуда, я выровнял корабль по предложенному курсу и запустил процедуру прыжка.
Последовавшую серию прыжков можно было охарактеризовать как «нудную». Ни кто не пытался перехватить, ни кто не выходил на связь — тихо, спокойно и очень скучно.
Едва корвет замер на плитах космодрома как я вызвал Александера.
— Привет. На месте. Как Бродяжка?
— Привет! Добрался? Успешно? Как всё прошло? — Засыпал он меня вопросами.
— Да всё норм прошло. Были ну, шероховатости, но уже всё. Не совсем, но более-менее. Что с Бродяжкой?
— Расскажешь. Интересно же! А с ней… Не здорово. Я уж и так и сяк… Ни в какую! Плотно сидит на своей легенде — что мол это всё вокруг — гипноз. Ну я ей говорю — мол, какой нахрен гипноз?! Мы уже вон сколько времени тут сидим!
— А она?
— А что она… — он шумно вздохнул. — Типа это гипноз и моё воображение. И даже в койке — тож самое. Хорошо, хороший гипноз и всё!
— Какие идеи?
— Нет идей. Да что я говорю, сейчас приедем — сам увидишь.
— Лады. Жду.
Они появились на моей платформе спустя час. Надо признать, что Бродяжка сильно изменилась — увы, только телесно. Посвежела, пропали круги под глазами… Но вот сами глаза всё так же и оставались какими-то пустыми, грустными. Как у голодной собаки, которую поманили вкусной косточкой, а когда она подошла — её, кость то есть, демонстративно сами сожрали.
— Привет, Бродяжка! — Бодрым, полным оптимизма голосом начал я.
— Здравствуй.
— Смотри, чего я урвал, красотища, а? — Я показал рукой на возвышающийся за моей спиной корвет. — Уверен! — всё так же бодро продолжал я. — Ты такого не видела.
— Не видела, — повторила она изображая безжизненное и безразличное эхо.
— Это Федеральный корвет! Новьё!
— Корвет? — В её голосе проскочила искорка слабого интереса и я поспешил раздуть её.
— Да! Корвет! Только с месяц как со стапелей. Ты же раньше не видела корвет?
— Не видела, — снова эхо, но уже более заинтересованное. — Вот! И представить его не могла!
Она задумчиво нахмурилась, встревожив меня своей гримаской.
— Ты чего?
— Пытаюсь представить его внутри.
— И как?
Бродяжка неопределённо передёрнула плечами.
— Не получается. — наконец призналась она.
— Вот! Не можешь! А что это значит? — Произнёс я тоном фокусника, готовящегося достать из цилиндра не кролика а нечто большее — крокодила например.
— Что? — она уставилась на меня.
— А то! Что! Это всё! Не! Гипноз! — Провозгласил я, стараясь скопировать спортивного рефери на ринге.
Её симпатичную мордашку снова обезобразила маска мучительного мыслительного процесса.
— Ну… — неуверенно начала она. — Наверное ты прав. Хотя, я же могу построить конструкцию, не имея данных по ней? Или не могу?
Она растерянно захлопала своими огромными ресницами — надо было ломать её установки и я безжалостно начал добивать её.
— А ты можешь представить себе живой организм, скажем на кремне метановой основе? Ну, быстро опиши? На планете с шестикратной гравитацией? Быстро-быстро!
— Ну… оно должно… — я не дал ей договорить и снова перебил.
— Не можешь! Мозг человека, даже такого как ты мощнее любого вычислителя. А ты не можешь! А скажи мне, что находится под креслом штурмана в этом корвете? А потом мы зайдём и проверим. Это же гипноз — всё выдумано тобой. Вот и скажи — что ты там выдумала? А? Под креслом?
— А там что — есть кресло штурмана?
— Снова промах! Ты не можешь придумать то, что ты не видела!
Бродяжка вдруг зажмурилась и выпалила.
— Там под креслом или ничего или пыль или… или…
— Не знаешь! — Я торжествующе ухмыльнулся.
— А ты знаешь? — Она открыла глаза и посмотрела на меня.
— Знаю! Но — не скажу.
— Ну скажиии… — она преображалась на глазах, появилось любопытство, прорезались просящие нотки.
— Нет! — Я сложил руки на груди.
— Ну пожалуйста… Ну скажи… Ну что же там?!
