Раздались свистки команд и пираты, совладав с шоком ринулись на абордаж. Увы им! Добраться с палубы до нашего планшира у них не было никакой возможности. Они начали было подтаскивать лестницы, но тут Бриг не выдержал и начал заваливаться на борт, оседая под весом нашего кораблика. Со стороны пиратов неслись противоречивые команды. Кто то приказывал подтащить пушки и сбить нас ядрами, другой требовал достать багры, одновременно на баке строились матросы с мушкетами — но все эти команды запаздывали.
Бриг наклонился ещё больше, набежала очередная волна и он в первый раз черпнул бортом. Потом ещё и ещё. Крен пиратского корабля рос на глазах — матросы уже не могли стоять на палубе — так сильно она наклонилась. Очередная волна уже смогла перекатиться через всю его палубу, Бриг вздрогнул и начал заваливаться на борт.
Ещё миг и мы увидели его противоположный борт, а затем и днище.
— Оверкиль. — Констатировал Хосе, снимая платок с головы и вытирая им мокрое от пота лицо.
— Угу, перевернули, — поддержал его подошедший Фёдор и перекрестясь начал молиться.
Ну что сказать… Пиратский Пикле мы потом расстреляли особо не напрягаясь. Немного поманеврировали, предварительно залатав наиболее крупные дыры в парусах, подошли со стороны его уже избитого борта и Фёдор отработал по нему из всех. Спустя несколько минут о том, что тут был пират напоминал только мусор, плавающий по поверхности. Выживших мы подняли на борт — комендант найдёт им занятие, а не найдёт…, что ж, отец Альфонсо тоже будет рад получить закоренелых еретиков в своё распоряжение. Хосе с несколькими матросами разоружал неудачливых пиратов, складывая их оружие в кучку около мачты. Мне делать было особо нечего и я подошёл поближе — поглазеть, но это зрелище мне быстро наскучило и я переключил своё внимание с пиратов на их оружие. В основном это были ножи и кортики, то, что неудачники не успели отцепить со своих портупей или вытащить из-за поясов, когда их корабль пошёл на дно.
Я пошевелил носком своего сапога кучку клинков и один из них откатился в сторону. Я было приподнял ногу, чтобы пинком загнать его на место, но внезапно что-то заставило меня наклониться и взять кортик в руки. Даже и не понимаю — что на меня нашло. Обычный морской кортик в потёртых чёрных ножнах. Я нажал на защёлку и вытянул клинок на половину — он был бело-молочного цвета. Какое-то смутное воспоминание проскользнуло по границе сознания и я нахмурился, пытаясь вспомнить — где я уже видел подобное лезвие. Увы, но память работать категорически не хотела и, так ничего и не вспомнив, я загнал лезвие обратно в ножны и, взявшись за них, приготовился кинуть его к остальным. Уже практически выпустив его из пальцев я вдруг заметил, что внутренняя сторона гарды отличается от внешней. Если снаружи гарда была самой обычной — медной, то её внутренняя сторона отливала зеленым цветом. Патина? Старый владелец совсем не следил за оружием? Но рукоять была чистой, а лезвие без щербин. Уже более внимательно присмотрелся — изнутри гарду покрывал слой зелёно-жёлтого металла, как если бы нефрит можно было сплавить с золотом и из этой смеси выковать пластину. Не обнажая лезвия я взял кортик по-боевому — полным хватом, направляя остриё вниз — и когда моя ладонь соприкоснулась с этой зелёной пластиной я ощутил лёгкий укол, практически безболезненный.
Немного поколебавшись я сунул кортик себе за пояс, в конце концов как капитан я имею право на выбор трофея, и повернулся к штурвалу.
— Хосе, правь на Ла Хабану. Мы возвращаемся.
Он кивнул и матросы начали поднимать паруса, разворачивая корабль к нашему дому.
Я опёрся на перила, окружавшие по периметру корму, обводя взглядом бескрайние просторы моря и тут меня снова накрыло. Голова закружилась и как сквозь слой ваты я услышал встревоженный крик Фёдора.
— Атаман, что…
Я резко выпрямился, отстраняясь от борта и открыл глаза.
— Что с тобой, милый? — Меня заботливо держала за плечи Ариша. Я снова был на своём корабле посреди космоса.
— Присядь, — она усадила меня на диванчик в кают компании. — Что с тобой было?
— Сон наяву, — ответил я ей. — Снова. Но… — Я задумался. — Другой. Совсем другой.
— Рассказывай!
И я начал рассказывать. Когда рассказ завершился, в кают компании некоторое время стояла тишина — мои товарищи переваривали, осознавали услышанное. Первым тишину нарушил Александер.
— Знаешь, что меня настораживает? — Вопросом начал он и, не дожидаясь ответа продолжил. — В обоих твоих снах присутствовал один момент. Нож! Или кинжал, кортик. Белый клинок, зелёно-жёлтый материал. Ничего не напоминает?
— Артефакт? — Воскликнула Бродяжка.
— Он самый. Он тебя зовёт. Нужен ты ему зачем-то.
— Я?! Не. Не пойду. Нафиг мне это сдалось?! Да и с чего ты решил — ну, что артефакт это.
— А если он не только тебя зовёт? Смотри. Первый сон у тебя был когда её, — он приобнял Бродяжку за плечи. — Когда её от нас убрали. А когда вы соприкоснулись — тут же второй сон. Наяву. А?
Я неопределённо покачал головой.
— А то, что это артефакт. Ты подумай. Головой.
