Дёргаю стволом влево и автомат замолкает.
Патроны?
Трясущимися пальцами отщёлкиваю пустой магазин и трясу автомат одной рукой, шаря в подсумке. Ну падай же, вываливайся, я уже держу новый наготове.
Не падает!
Бью по нему заряженным, выбивая его из горловины приёмного отсека. Есть! Магазин начинает медленно, как на планете с небольшой гравитацией падать вниз — мне некогда за ним следить, я уже засовываю на его место полный.
Удар ладонью вгоняет его на место.
Затвор.
Огонь!
Длинная очередь шарит по морде паука, ища последний глаз.
Мимо! Мимо! Мимо!
И тут он на меня прыгает.
Уже в полёте везучая пуля находит его последний глаз, но это не оказывает на него никакого действия — крупное, шириной в пару коней, тело сбивает меня с ног, опрокидывая на траву.
Автомат отлетает в сторону. Я дёргаюсь, инстинктивно пытаясь выбраться из под туши, но проворные многосуставчатые лапы прижимают меня. Надо мной склоняется ужасная голова и я ору в ужасе.
Всё. Конец.
Его жвала подрагивают в предвкушении моей плоти.
Вырваться, выскользнуть любой ценой.
Голова наклоняется ниже и я вижу целую россыпь маленьких глаз на его нижней части. Жвала раскрываются для смертельного удара и я зажмуриваюсь в страхе.
Ничего.
Резко пропадает навалившаяся на меня тяжесть.
Открываю глаза — паук стоит ко мне спиной, принимая классическую позу бегства — лапы напряжены, спина-брюшко, та огромная часть его тела, на которой у садовых пауков нарисован крест, выровнена параллельно земле, на меня смотри дырка его задницы. Пардон, дамы.
Ещё миг и он срывается с места, скрываясь в кустах.
Тишина.
Я бессильно опускаю голову.
Жив.
— Ты живой? — Слух, да и прочие чувства медленно возвращаются ко мне. Вроде это голос Чипа.
— Не уверен, — отвечаю ему, пытаясь встать.
Встаю. С трудом — на колени и только потом, помогая себе руками, кое как встаю.
На краю полянки лежит труп паука. Поза смерти — лапки согнуты и прижаты к брюшку. Готов!
Сейчас исчезнет.
— Это ты его? — Спрашиваю Чипа, но тот отрицательно машет головой, отчего его каска смешно трясётся.
— Не. Дик его завалил. Я по поляне бегал. — Он отстёгивает подбородочный ремень и вытирает пот сняв каску.
— А он где?
Чип молчит и я оглядываю поляну.
Дик лежит на том самом месте, где мы и вышли из леса. Лежит, бессильно уронив голову на землю, рядом с прикладом пулемёта. Одна его рука всё ещё сжимает рукоять, другая где-то под телом.
— Дик, старина, — я бросаюсь на колени рядом с ним и медленно переворачиваю его. Его тело. Оболочку. Дика больше нет.
Длинный разрез разрубил-разрезал его грудь от шеи и дальше вниз, оканчиваясь немного выше колена.
— Дииик! — Ну как же ты так, дружище.
— Отомстим! — Напротив меня так же — на колени, опускается Чип.
— Убьём гадов!
— Да!
— Маячок есть? — спрашиваю Чипа, но он отрицательно качает головой.
— Пошли, — он встаёт и протягивает мне мой автомат.
— Нет, — не соглашаюсь с ним. — Дика похоронить надо.
— На обратном пути. Пошли. Пока следы этих, — он скрежещет зубами и я вздрагиваю от этого звука. — Пока не пропали.
— Ну хоть ветками давай забросаем!
— Потом. Сейчас — месть! Месть! Смерть! — Рычит он и во мне медленно начинает нарастать знакомый мне уже багровый гнев. Дик! Друг ты наш! Мы вернёмся! Мы принесём тебя на базу!
Я делаю шаг назад от тела, но моё внимание привлекают какие-то янтарные шарики, рассыпанные около тела. Я наклонился и подобрал одну — к моему удивлению все шарики оказались как бы нанизанными на одну нить, как бусы.
— Пошли, — в очередной раз поторопил меня Чип. — Чего застрял?
Я поднял руку, демонстрируя ему свою находку.
— А, это же колёса Дика, — сразу опознал их инженер. — Помянем товарища. — Он протянул руку и оторвал сразу несколько бусин.
— Помянем, — я последовал его примеру, отправляя в рот свой кусок с не менее чем четырьмя шариками. Едва я их положил на язык, как шарики начали немедленно распадаться, наполняя рот сладкой, слегка покалывающей нёбо пеной и я, немного по наслаждавшись новым вкусом, сглотнул.
— Идём! — Коротко качнул головой Чип и мы двинулись по следам — один из пауков был подранен и его след из белёсой слизи был хорошо заметен, резко контрастируя на красноватой траве.
Едва мы отдалились от места гибели Дика, как кровавая пелена в моей голове начала резко опадать, оставляя после себя резко контрастирующее с ней состояние спокойствия. Пройдя ещё десяток метров я остановился, что бы не врезаться во внезапно замершего Чипа.
Он медленно повернулся ко мне и меня поразила бледность его лица.
— Он был прав, — тихо проговорил мой последний товарищ.
— Ты о чём, — начал было я, но тут и на меня нахлынуло понимание.
— Нас приговорили.
— Да, — подтвердил его мысли я.
— Накормили химией, наверно новые стимуляторы опробовали. А мы-то и рады. Вперёд в бой. Тьфу! — он сплюнул на траву. — А Дик-то — он знал это с самого начала.
