В красноватом сумраке я различаю его фигуру. В отличии от меня, скованного клеем в позе «Зю» — ноги согнуты в коленях, правая рука запястьем приклеена к голени, а левая, в согнутом положении намертво прилипла к пояснице, я в тот миг пытался привстать, опираясь на локоть, так вот — в отличии от меня, Чипа склеили в момент рывка — ноги и корпус прямые, руками он готовился вцепиться во что-то — так они и застыли слегка согнутыми, направленными вперёд — на врага.
— Ну, где твой нож?
Шевелить он мог только ступнями и кончиками пальцев рук. Не Бог весть что, но по сравнению со мной — не имевшем и такой возможности, это было просто отлично.
— Вон, на сапоге, — я попытался пошевелить ногой, но мне удалось только слегка качнуться всем телом.
— Чёрт. Ты же лежишь на нём. Перевернуться можешь?
— Нет. Я вообще шевелиться не могу.
— Ладно, — он начал забираться под меня, стараясь засунуть голову между моими ногами и полом.
— Уффф… — услышал я его приглушённое невнятное бормотание. — Ты ноги вообще моешь? Духан тут, — Чип деланно закашлялся, потом смолк и я почувствовал как какая-то сила начала тянуть меня за сапог.
— Ногу не откуси только, да? — Забеспокоился я, когда начались частые рывки в районе моего сапога.
— Ава… твааау ноууу мыыыыы… — неразборчиво промычал он и начал шустро перебирать мысками своих сапог, на удивление быстро выползая из-под моих склеенных ног.
Наконец он закончил свою возню и облегчённо выдохнул, замирая около моих ног.
— Достал! — В его голосе чувствовалось удовлетворение как после успешно выполненной тяжёлой работы.
— Очень прошу тебя — ноги мой. Дышать там нечем. Я едва…
— Перестань уже, — перебил его я. — Что делать будем?
— Делать? Я уже делаю.
Действительно — приглядевшись, я различил как он, зажав рукоять между пальцами правой руки пилит сковавшие его руки путы.
— Ну? — Спросил я его спустя примерно минуту наблюдений за его действиями.
— Не запряг.
Было видно как он напрягся, рванулся — и ничего.
— Ах тыж сссс… — зашипел он и продолжил пилить ножом невидимые мне нити. Ещё рывок — на этот раз что-то звонко треснуло.
— Ага! — Торжествующе воскликнул Чип, продолжая свои рывки. Снова что-то лопнуло, потом послышался треск как от раздираемой ткани и он издал победный крик. — Йййеееесссс!
Его левая рука была свободна и он несколько раз взмахнул ей, разминая мышцы.
— Ну всё! Теперь быстро пойдёт. — Заверил Чип меня, принимаясь с ожесточением вырезать из слоя подсохшего клея и правую руку.
— Знаешь, это странно. — Прекратил он работу по высвобождению руки спустя пару минут.
— Что?
— Эта хрень, чем нас заклеили. Она больше не режется.
— Как это?
— Не, не так сказал. Режется, но всё хуже и хуже. С каждой минутой хуже — лезвие скользит просто.
— Засыхает?
— Похоже на то. Если не успеем будем как черепаха — в панцире.
Чип озадачено постучал лезвием по оставшемуся между правой рукой и грудью куску клея и я заметил как от смутно белевшей массы откололся небольшой кусочек.
— Стукни как ещё раз. Стой. Не лезвием, обухом бей.
Он хмыкнул и стукнул обухом клинка. Ничего. Показалось?
— Сильнее.
— Да ну, бред. — Но всё же он стукнул гораздо сильнее и удивлённо вскрикнул, когда по застывшему кому пробежала тонкая трещинка.
Ещё удар, ещё и ещё — ком клея раскалывается на множество мелких осколков, полностью освобождая его руки.
— Ух ты!
Он вскинул вверх и вторую руку.
— Я сейчас, быстро. — И он, перехватив мой нож за лезвие принялся колотить шариком на конце рукояти по всё ещё сковавшему его тело панцирю. Я наблюдал за его действиями — как он равномерно но быстро молотил по белёсой массе, как та, подчиняясь его силе звонко потрескивала, покрываясь новыми, становившимися всё толще трещинами и что-то, какое-то чувство неправильности, упущения чего-то важного наполняло меня всё больше и больше.
— Чип, — наконец я решился поделиться с ним своими опасениями. — Тебе не кажется это неправильным?
— Ща. — Он согнулся в поясе, стряхивая с себя мелкие осколки и продолжил высвобождать свои ноги.
— Что неправильно?
— Как-то просто всё. Высохло и ломать можно?
— Так жуки же. Тупые. — Корка, закрывавшая его ноги полностью покрылась сетью трещинок и теперь он, отложив нож ломал её голыми руками.
— Так легко не должно было быть.
— Легко? Шутишь? — Он вскочил было на ноги, но, потеряв равновесие, качнулся и опёрся об пол руками.
— Хааа… Затекли, — констатировал он медленно, прислушиваясь к своим ощущениям, выпрямляясь во весь рост. — Забей. Жуки. Может сожрали что-то не то. Или не того, — он хохотнул. — Хорошо-то как. Сейчас я тебя вызволю.
Спустя несколько минут я стоял рядом с ним, держась для равновесия за его плечо. Моё освобождение прошло ещё быстрее — стоило Чипу разок стукнуть по моей корке, как она послушно распалась белёсой пылью, моментально освобождая меня из долгого плена.
Увлёкшись процессом освобождения мы не следили за светлой стенкой — и, как оказалось, зря. Мы даже не заметили, что в нашей комнатушке стало гораздо темнее. Сейчас, закончив стряхивать с себя пыль и небольшие осколки, оставшиеся от корки, я повернулся к этой стене и обомлел.
