— Кхххррошшшш. Взлаггаа.
— Влага, говоришь? — Понял его я. — Твоим легче закопаться будет? Наверное.
Ещё некоторое время мы смотрели на серый пейзаж. Не по тому что нам — ну, по крайней мере мне, было интересно, скорее это был некий ритуал прощания с крохотными колонистами, которым предстояло выживать и осваиваться в таким неприятном месте.
Наконец Рыжик дёрнулся, и засеменил к паутинному ложу, одновременно посылая мне образ-эмоцию — всё, задание Матери выполнено. Одновременно, перекрывая этот посыл через меня прокатилась просто гигантская волна облегчения — приказ Матери выполнен более чем успешно.
— Сделали? — Я уселся на край плетения и заболтал ногами, как ребёнок, от наполнявшей меня радости.
— Дзззаа!
— Теперь пора в тебе выполнить часть её обещания.
— Дзззаа! — Снова проскрипел он.
— Эээххх… что я пропустил? — Из своего угла-норки выполз Чип и уселся прямо на полу, сонно тря кулаками глаза. — Уже прибыли?
— Да, Чип. Всё сделано, сейчас решим куда нам и всё.
— Куда… — Он почесал затылок. — Куда двум беглым каторжникам податься? Если только к пиратам. Мы ж беглые. У тебя знакомые пираты есть?
Я задумался. Можно, конечно рвануть к «Братьям Адо», но у них, после той истории с порно, зуб на меня имеется и неслабый такой зубик. Разве что задобрить их? Свеженькой клубничкой? Достать просто порно — не сложно, этого добра везде навалом, а вот что-то свежее… экзотическое. В меру экзотическое — за слишком уж экзотику могут там и оприходовать. Классика нужна. Свежая.
— Чип, а ты порно свежее, топ класса, достать сможешь?
— Чего? — Он даже рот приоткрыл. — Не, Поп, я понимаю — три года, но сейчас как бы не совсем тот момент, что бы…
— Не для меня, Чип, — я почувствовал как краснею. — Ты же сам про пиратов говорил. А я знаю одно местечко. Только… — я замялся. — Ну… без элитного этого меня там того…
— Чего того? — Он подозрительно на меня уставился. — Опустят?
— Ну… — я покраснел ещё сильнее. — Не то, что бы того, но вот…
— Хм… — он нахмурился. — А я ведь тебя совсем не знаю, Поп. Ты что — из этих? — Он повёл руками в воздухе, описывая нечто, отдалённо напоминавшее женскую фигуру.
— Сдурел?! Нормальный я. Просто там мужики… того. Суровые. И одинокие. Я там был у них… раз.
— Всего один раз? Типа один раз, не… — он нехорошо прищурился, внимательно меня рассматривая.
— Да пошёл ты! Сам ты этот! — Взорвался я. — Я по делу у них был! По. Делу. Ясно!
— Конечно ясно, — он снова пристально посмотрел на меня. — По делу. Ясно. Чего такого. Ну залетел к оголодавшим мужикам мальчик. По делу. — Чип показательно-нейтрально пожал плечами, мол мне-то какое дело. — Ты только меня в свои — с ними, дела не впутывай, хорошо?
— Да пошёл ты! Да что б я! Да я…
Нашу бурную дискуссию прервал раздавшийся в рубке перезвон тонких хрустальных колокольчиков и мы замерли.
— Приветствую тебя, Посланник! — Разнёсся по всей кабине голос Матери.
— Мать? — Меня обдало холодком. А она то что тут забыла? Сбежала с нами?
— Да, Посланник. Эту запись я составила до вашего отлёта. — Скрипучий смешок, от которого у меня почему-то побежали по спине мурашки. — Задолго до вашего отлёта, — она выделила голосом «задолго» и количество мурашек разом утроилось. — Я знаю и знала, что вы успешно выполните моё задание.
— Что? Как? — Вырвалось у меня.
— Сейчас ты, Посланник, издашь возглас удивления, — продолжила, Мать. — Что ж… я поясню.
— Да уж, пожалуйста, поясни по быстрее, о Мать! — С издёвкой в голосе вставил Чип.
— А твоему слуге, Посланник, не стоит вклиниваться в мой рассказ. Он искажает его.
Я толкнул подошедшего ко мне Чипа локтём в бок:
— Слышь, слуга, не мельтеши, засохни.
— Кто слуга? Я — слуга? — Он моментально завёлся.
— Перестаньте спорить и слушайте. — Слегка повысив голос продолжила Мать.
— Проблема нашего вырождения беспокоила нас уже давно, — начала свой рассказ она. — Мы перепробовали множество способов, но ни один из них не давал нужного эффекта. В нас угасла сама искра поиска, стремлений, жажды жизни — мы слишком через многое прошли и зажились на этом свете. Постепенно стало ясно, что мы, живущие на планете, которую вы, короткоживущие, назвали Раем, обречены.
Она ненадолго замолкла, будто переводила дух, а у нас перед глазами пронеслись картины-образы лабораторий, заполненных приборами непонятного назначения и множеством пауков — самых различных цветов и размеров, шевелящих лапами подле них.
