— При краевом комитете, — продолжал В.П. Шишкин, — создан Революционный штаб. Учти, тебе также придется поработать.
После этой встречи усилилось снабжение партизанских отрядов. В.П. Шишкин проводил большую работу по снабжению подпольных военных частей и по организации рабочих дружин. Я помогал ему. Он был связан с коммунистами и беспартийными товарищами во многих учреждениях, предприятиях и воинских частях гарнизона города. Большую работу по подготовке восстания в городе проводили Воронин, А. Крастин, Н. Руденко, М. Старков, Н. Горихин, П. Остапов, К. Серов, Лагутин, 3. Секретарева и многие другие. По статистическим данным Приморского обкома партии, изданным в 1925 году, в период гайдовского восстания 17—18 ноября 1919 года в Приморской области насчитывалось приблизительно 200 коммунистов, а к началу 1920 года — около 400. Конечно, такой малочисленный отряд не смог бы сам осуществлять массовую работу среди трудящихся. Большую роль в этом играло Центральное бюро совета профсоюзов Владивостока, руководимое коммунистами. Правда, в составе совета и самого бюро были и беспартийные, но все они стояли на позициях Советской власти, целиком поддерживали в бюро коммунистов.
Центральное бюро профсоюзов пользовалось огромным авторитетом и влиянием среди рабочих, служащих и передовой интеллигенции. Его авторитет был особенно высок. Трудящиеся хорошо знали, что Центральным бюро руководят коммунисты, а вера в коммунистов была безмерной. Этим и объясняется сила профсоюзной дисциплины, организованность массовых выступлений. Вокруг Центрального бюро профсоюзов группировались представители учреждений и организаций, беспартийные, сочувствующие большевикам. Они явились неустанными, вездесущими агитаторами за Советскую власть, за партию большевиков. Везде и всюду, незаметно и тихо эти сотни и тысячи сочувствующих вели работу по разложению колчаковщины. И дома с соседями, и на работе с товарищами, в общественных местах, и при встречах с солдатами гарнизона они вели разговоры о текущих событиях, о Советской России, о Ленине, о первых декретах Советской власти, о Красной Армии.
Еще 15 ноября 1919 года на заседании ревштаба обкома партии В.П. Шишкин говорил, что военный отдел обкома имеет связи со всеми воинскими частями гарнизона за исключением конвоя генерала Розанова. Были сагитированы и отдельные офицеры, но сила была не в них. Решающей силой оставался солдат. Это подтвердилось и во время восстания 26 января егерского полка, где егерям пришлось арестовать всех офицеров. То же самое случилось и тогда, когда 16 ноября В.П. Шишкин и А. Крастин подняли особый батальон морской пехоты на Океанской. Офицеры не пошли на восстание, и солдаты открыли против них огонь. Еще во время гайдовского восстания гарнизон города не выступил в защиту генерала Розанова, за исключением юнкеров и гардемаринов, одного броневика и трех миноносцев. К январю 1920 года с солдатами воинских частей гарнизона уже были установлены еще более крепкие связи, а во многих частях действовали выборные подпольные комитеты солдат. Были связи и с офицерами частей гарнизона, активно вставшими на сторону восстания.
Решив передать власть земской управе, областной комитет партии начал переговоры с руководством управы. Как мы узнали позднее, земцы неохотно шли на принятие власти. Во-первых, политическая обстановка была весьма сложной, и земцы не ждали успехов. А главное заключалось в том, что правые эсеры, возглавлявшие земство, за время интервенции растеряли своих последователей. Земцы откровенно говорили, что у них нет широкой общественной базы и поэтому они не могут брать на себя функции правительственной власти: главные массы идут за вами, за коммунистами, вы и берите власть, говорили они.
Но все же коммунистам удалось уговорить земцев. Земская управа согласилась принять на себя власть при условии, если коммунисты будут не только ее поддерживать, но вместе с нею примут на себя ответственность перед общественностью за деятельность. Обком РКП (б), возглавляемый тогда И.Г. Кушнаревым, на это согласился. Эта политическая комбинация, конечно, никого не могла обмануть. Было для всех ясно, что это тактический маневр большевиков. Фактически политическая ответственность будет лежать на коммунистах, как на самой массовой партии.
26 января был организован объединенный оперативный штаб, в который вошли коммунисты, эсеры, левые эсеры, сибирские эсеры, максималисты. Председателем штаба был назначен С.Г. Лазо.
30 января 1920 года партячейка при Центросоюзе получила от военного отдела обкома РКП (б), через Николая Руденко, указание быть в мобилизационной готовности и к назначенному времени послать товарищей по указанным адресам.
