В эти дни, 17 и 18 ноября, происходили совещания консульского корпуса и представителей военного командования интервентов. Колдуэлл предлагал поддержать генерала Гайду, англичане колебались. Японцы настаивали на сохранении власти Розанова. Не найдя общего языка, представители империалистических держав молчаливо предоставили японскому командованию свободу действия против восставших.
Империалисты хорошо знали свои цели. Они были осведомлены о ходе развертывающихся событий. Участие рабочих и коммунистов в гайдовском восстании не было секретом для членов консульского корпуса. Они знали, что выступление японцев означает зверскую расправу с большевиками и рабочими, означает ослабление и даже разгром революционных сил, к которым все они питали смертельную ненависть.
Генерал Гревс в своей книге, умолчав о провокационной роли американских дипломатов в этом деле, так вспоминает о гайдовском восстании: «После полудня 17 ноября союзные командования имели совещание с целью наметить какие-нибудь планы, чтобы воспрепятствовать убийствам, грабежам и причинению ущерба союзникам, и, так как это борьба политическая, решили остаться нейтральными...» («Американская авантюра в Сибири». Военгиз, 1932, стр. 198—199).
Так ловко развязывали и поддерживали американцы гражданскую войну на Дальнем Востоке.
Весь день 17 ноября наша дружина находилась в готовности, но никто не приходил. Мы слышали пулеметные и орудийные выстрелы и на все лады судили и рядили поступок товарища Руденко, думая, что он позабыл о нас. Так наступила ночь 17—18 ноября. Мы остались третью ночь в помещении Центросоюза, но так никто к нам и не приходил. А между тем события шли своим чередом, неотвратимо приближаясь к концу...
Японские войска неожиданно перешли в наступление. Вопреки уверениям руководителей гайдовского штаба, что военный флот будет нейтрален, сторожевое судно «Якут», эсминцы «Лейтенант Малеев» и «Твердый» открыли по восставшим орудийный огонь.
В район восстания вошел бронепоезд «Калмыковец» и в упор стал расстреливать восставших. С этого времени повстанцы от активных действий вынуждены были перейти к обороне. Исход восстания был предрешен.
Стоявшие на рейде американские, английские и японские крейсеры вечером и ночью ярко освещали прожекторами территорию порта, вокзала и другие районы восстания, помогая розановским войскам. К 10 часам дня 18 ноября юнкера и гардемарины при поддержке бронепоезда и японских частей штурмом захватили вокзал и очистили железнодорожные пути, оттесняя восставших к пристани Добровольного флота.
Ударная боевая группа с ротой особого батальона стрелков морской пехоты и отдельные отряды рабочих, грузчиков и моряков, в составе более пятисот человек, которыми командовал И. 3. Сидоров, потеряв до половины своего состава, в 11 часов утра 18 ноября с боем стали пробиваться к Нижне-Портовой улице, но, встретив сильное сопротивление японских и американских частей, сдались американцам. Американцы обезоружили их и тут же передали японцам. Так, по Гревсу, американцы «решили остаться нейтральными».
«Многих пленных, рассказывает участник гайдовского восстания товарищ И. 3. Сидоров, японцы расстреливали на глазах у американских солдат и офицеров».
Так осуществлялось единство в действиях американских и японских империалистов, когда это касалось разгрома революционных сил пролетариата.
Когда стало очевидным, что японцы выступили на стороне генерала Розанова, в 5 часов утра 18 ноября, Военный штаб обкома партии выпустил приказ № 3: «... всем рабочим — участникам восстания — оставить поле боя и, уходя, сохранять строжайшую конспирацию». - По настоянию генерала Гревса и консула Колдуэлла, было предложено Розанову и Гайде прекратить борьбу. К 12 часам дня гайдовское выступление было ликвидировано. Гайда и его штаб сдались начальнику международной полиции Джонсону.
Никто не взял под защиту рабочих. С ними жестоко расправились, их расстреливали из пулеметов, забрасывали гранатами. Участники восстания товарищи Раев, Сакович, Смирнов, полковник Краковецкий и другие в 11 часов утра спаслись благодаря смелости и находчивости шофера грузовой автомашины (к сожалению, фамилия его забылась). Развив бешеную скорость, грузовик каботажной пристани прорвался через цепь японских солдат и гардемаринов на городские улицы. По ним стреляли, но ранен (легко) был только товарищ Г. Раев.
Так закончилось гайдовское верстание 17—18 ноября 1919 года.
Есть основание полагать, что в этом восстании погиб и мой товарищ, грузчик Николай Бахарев. До восстания он продолжал работать грузчиком на Коммерческой пристани. Бывая по службе в порту, я часто встречал его, а после гайдовского восстания он как в воду канул. Имена подавляющего большинства погибших в этом восстании остались неизвестными.
