Описанные события побудили правление «Саламандры» предложить Англиченкову и Штарку подвергнуться лечению под надзором врачей общества и приостановить немедленную уплату страховых убытков. Оба пострадавшие от лечения отказались, ссылаясь на неоднократные освидетельствования и заключения врачей. Англиченков приехал в Петербург, явился в правление «Саламандры», требовал уплаты денег, бушевал, и его неоднократно пришлось удалять и не впускать в правление. Англиченков навесил на груди и на спине плакаты с надписями: «Страховое общество «Саламандра» не платит несчастному калеке следуемых денег» и разгуливал по Невскому на костылях и в дворянской фуражке. Петербургскому градоначальнику разъяснили, в чем дело, и он выслал Англиченкова в Ростов.
– Все, что я вам рассказал, – добавил господин Мандель, – показывает, что преступление хорошо задумано и обставлено и что совершающие его лица хитры, настойчивы и забронированы категорическим заключением врачей, которые, очевидно, добросовестно заблуждаются. Помимо этих случаев, общество «Саламандра» имеет еще «сомнительные страхования» и решило сделать все возможное, чтобы раскрыть несомненное преступление, и мы уполномочены просить вас принять расследование и розыск. Знаем, что дело сложное, но надеемся на вашу опытность и энергию[213].
Получив подписанное заявление, имевшиеся у них документы, фотографические снимки, узнав, к кому смогу здесь, на месте, обращаться за сведениями и нужною помощью, я распрощался с господином Манделем и инспектором, обещав сделать все от меня зависящее. Обдумывая план действий, я нашел, что прежде всего необходимо поехать в Киев, чтобы познакомиться с расследованием военного следователя о солдатах, получивших увечья, в расчете найти что-либо полезное для моего розыска.
Поехал. От военного следователя я узнал, что двое солдат, излечившиеся от увечья, задержаны, но упорно отрицают злой умысел и доказывают, что, продолжая лечение, выздоровели. Чрезвычайно интересными оказались рентгеновские снимки раненых конечностей. На снимках ясно видно отсутствие следов перелома, вывиха, рубцов или других знаков увечья. Получив копии снимков, я возвратился в Ростов.
Для начала расследования я решил использовать более легкий путь – познакомиться с Медведевым и Болдыревым и попытаться узнать от них нужное. Я считал, что оба полагают, что «Саламандра» их забыла, так как они законно получили страховые убытки, и за добросовестную ошибку врачей они не ответственны. Но я опасался – не связаны ли они с Англиченковым и Штарком, не знают ли они меня? В этом случае рискую спугнуть компанию. Нужна была поэтому исключительная осторожность.
Но так как пока другого исхода не было, то пожертвовал моими подусниками, запустил бородку, изменил прическу, облачился в штатское платье и поехал к Медведеву, в город Александровск-Грушевск. Нашел лавку Медведева, которого узнал по имевшейся у меня фотографии, купил в лавке ненужные мне вещи и попытался разговориться с ним.
Медведев, человек лет пятидесяти, угрюмый на вид, типичный мелкий лавочник по манере говорить и по наружному виду. Отвечал он неохотно на мои вопросы по поводу местных каменноугольных дел, и нетрудно было убедиться, что попытка ближе познакомиться не будет иметь успеха. Я ушел.
На следующий день я поехал в Новочеркасск и зашел в небольшой ювелирный магазин Болдырева, с которым познакомился и заказал два обручальных кольца для себя и для моей будущей жены. Болдырев, человек лет под сорок, общительный и любезный. Он, видимо, не знал меня в лицо. Поговорили, я внес задаток, так как кольца будут изготовлены через два дня. Когда я пришел за кольцами, мы разговорились, и я ему, между прочим, сказал, что состою контролером от биржевой артели над кассирами, служащими на воронежской дороге, и временно должен поселиться в Новочеркасске и поскучать, так как город малооживленный.
Болдырев сказал, что и здесь можно устроиться нескучно, так как в городе имеется хороший театр и несколько клубов, и особенно рекомендовал местное «Общественное собрание», где собирается средняя публика и где можно приятно провести время, поиграть в карты, посмотреть танцевальные вечера и где хорошо кормят.
Он предложил мне, если захочу, посетить собрание, записаться на его имя. Я поселился в местной гостинице, сказал, что буду часто выезжать из города, и занялся знакомством с Болдыревым. Я стал посещать Общественное собрание, несколько раз ужинал с Болдыревым. Видимо, он не только играл в карты, но и выпивал. Я поддерживал с ним компанию и стал захаживать в игорную комнату, где велась азартная игра. Чтобы закрепить наши отношения, я как-то предложил Болдыреву принять участие в его игре в половинной части. Он принес с собой 500 рублей, и я внес в нашу кассу свои 500, а сам, как говорят на языке игроков, «мазался», не садясь за стол. Игра затянулась до рассвета. Мы немного выиграли, и я предложил, чтобы он оставил деньги у себя для продолжения игры, сказав, что лично не смогу быть в клубе, так как должен уехать на линию.
