– Что со мной стало, как я согласилась принять фальшивые деньги и как очутилась в компании этих людей – до сих пор не могу дать себе отчета. Я потеряла рассудок и запутывалась все больше и больше. Молила бога, чтоб муж поскорее возвратился и освободил меня от страшного дела. Одно время хотела бежать к мужу и сказала Шаповалову, что должна буду уехать, но он испуганно сказал, что не надо уезжать, а то непременно погибнем. Тут на месте поможем друг другу. Мы за вас свои головы отдадим, а уедете – пропадем. И опять потянулись несчастные дни и ночи мучений. Я передавала получаемые пакеты от Шаповалова двум людям, которых не знаю, немного тратила, получила небольшие суммы хороших денег. Чувствовала, что гибну, и не знала, как спастись. О себе уже не думала. Чувствовала, что моя жизнь пропала, но страдала за моего мужа. От меня отвернулись все. Ни у кого не нашлось для меня доброго слова. Если я за мое легкомыслие еще мало пострадала, то готова перенести безропотно кару, которую вы на меня наложите.
Присяжные заседатели совещались около двух часов. Не трудно себе представить, в каком волнении были подсудимые, защитники и многочисленная публика, наполнившая зал заседания.
Звонок. Торжественно вошли присяжные заседатели, и старшина их громким голосом объявил оправдательный приговор всем подсудимым. Услышав решение присяжных заседателей, Филоненко упал в обморок, Крепковерова истерически закричала. Ивин крестился и кланялся суду. Шаповалов улыбался и как-то смешно размахивал руками.
Несколько месяцев спустя я встретился с защитником Крепковеровой и поинтересовался узнать, что сталось с ней. Муж оказался бесконечно добрым любящим человеком. Он простил ее, и они вновь сошлись. Он получил службу в западном крае и увез туда свою хорошенькую жену.
Закон считает мошенничеством обман с корыстной целью, от которого трудно уберечься при обыкновенной житейской осторожности. Вспоминая тысячи мошенничеств, о которых мне приходилось слышать и самому расследовать, я пришел к заключению, что люди чаще всего попадаются при нелепых обстоятельствах, проявляют необъяснимое доверие и детскую беспечность к приемам мошенников. В этом моем воспоминании я расскажу, как поддались обману юристы, обладавшие опытом и знаниями, и крупные купцы, и как их облапошил на большую сумму заурядный жулик.
– Это мошенничество, – сказал мне судебный следователь, – наглядный пример обывательского головотяпства; психологический этюд, ловко и дерзко разыгранный мошенником.
Столица Дона Новочеркасск – город тихий, уклад жизни в нем почти тот же, как и в станицах. Отсутствует заводская и фабричная промышленность, нет крупной торговли и, как шутят новочеркассцы: «наши жены уже ездят в Ростов для покупки ленточки, и мы скоро будем туда ездить за коробкой спичек». Большая часть жителей – землевладельцы. Много служивых людей, чиновников донских учреждений – живут в собственных домах, получают довольствие из хуторов и имений и накапливают деньги.
Местное население, за редким исключением, зажиточное, а некоторые донцы обладают приличными капиталами, которые они охотно устраивают по закладным на недвижимое имущество, чтобы получать спокойный и верный доход. Эти операции решительно не имеют характера ростовщичества, так как проценты взымаются невысокие, условия займа нетрудны и легко выполнимы. Поэтому дельцы крупного торгового Ростова и других местностей охотно ищут кредиты в Новочеркасске.
В Новочеркасск приехал, рекомендовавшийся кубанским землевладельцем Андрей Иванович Антонов, чтобы найти ссуду под недвижимое имение. Антонов – человек лет под сорок, располагающей наружности, производил впечатление зажиточного солидного кубанца. Он носил нарядную черкеску, украшенную коваными золочеными газырями, на поясе с набором висел ценный кинжал. Остановился Антонов в лучшей гостинице, занял хорошую комнату, познакомился с хозяином, которого просил порекомендовать комиссионера по земельным делам.
