Я потребовал паспорт, который он мне подал. К моему удивлению, занимавший комнату оказался не Слюсаревым, а Коноплевым, каковой фамилией подписался на накладной, получивший три ящика товаров. Оставив в комнате присутствовавших при обыске, я спустился в контору гостиницы, где спросил хозяина, почему занимающий комнату номер восьмой прописан под фамилией Слюсарева, когда по паспорту его фамилия Коноплев. Хозяин пояснил, что приезжающий на сутки дает сведения о себе на бланке, не представляя паспорта. Слюсарев поэтому паспорта не дал, а затем продолжал жить в гостинице, и швейцар по небрежности не обратил внимания, прописан ли паспорт жильца.
Возвратившись к Слюсареву-Коноплеву, я приступил к допросу, предварив, что я знаю, как он отправил из Ростова три ящика мануфактуры и потребовал ответа, признает ли он свое участие в этом деле и куда он девал, полученный в Армавире товар. Коноплев подтвердил, что действительно отправил товар из Ростова, но не знал, что таковой добыт преступлением, что поручение отправить ящики ему дал как комиссионеру купец Михаил Иванович Федоров, с которым встречается, но адреса его не знает. На вопрос, почему он проживает в гостинице под чужой фамилией, Коноплев дал сбивчивые показания, припутал женщину, из-за которой не хотел, чтобы знали его фамилию. Коноплев холост, живет в Ростове, в меблированной комнате. Определенных занятий не имеет.
Отнятое недописанное письмо следующего содержания: «Любезный друг Корней Степанович. Передай папаше, что еще сижу, так как человек один не приехал, ожидаю его не раньше субботы…»
На этом слове письмо прервано. При осмотре вещей Коноплева ничего относящегося к делу не нашли. Отправив Коноплева под арест, мы поехали к Куломьянцу, которого дома не застали. На предложенные вопросы жена его ответила, что муж занимается покупкой товаров, но она не следит за этим, не видела, чтобы привезли три ящика. Позвав понятых, мы обыскали амбар во дворе, где обнаружили три ящика, на которых были знаки и номера, соответствующие накладной. По вскрытии ящиков, в них оказались шелковые и тонкие шерстяные материи.
Мы перешли в дом, где в первой комнате, судя по обстановке, гостиной, стоял небольшой письменный стол, в одном из ящиков которого, среди бумаг, лежал календарь с чистыми страницами для разных записей. Просматривая записи, нашел адрес трактира «Казбек», с припиской «Ир. Пан. Цыг».
В другом ящике среди разных незначительных вещей в бумажной коробочке лежали несколько едва видных металлических кружочков, облепленных почерневшей глиной или чем-то другим. Эти камушки были похожи по описанию Цыганкова на те, которые ему всучили под видом золотых. В отобранном неоконченном письме Коноплев обращается к какому-то Корнею Степановичу. По этому поводу агент сказал:
– Утверждать уверенно не могу, но припоминаю, что Корней Степанович – это, кажется, зять Цыганкова.
В связи с обнаруженным в Армавире и с содержанием письма мы пришли к заключению, что Цыганков и его зять имеют связь с Куломьянцем и Коноплевым, почему надо было немедленно ехать в Ростов, чтобы арестовать Цыганкова и его зятя, дабы их отсюда не спугнули. Поезд в Ростов уходил через два часа. Я отправил агента, которого снабдил отношением на имя полицейского пристава об аресте Цыганкова и его зятя, чтобы произвести у них обыск. Агенту также поручил узнать, чем занимается зять Цыганкова, и обыскать место его занятий. Мне же необходимо было остаться в Армавире, чтобы привести в порядок все добытые данные, составить протокол, снестись с судебным следователем по вопросу об отправке арестованных и вещественных доказательстве в Ростов.
Вскоре пришел Куломьянц, который растерялся, увидев неожиданных гостей. На мой вопрос, откуда у него найденные товары, он ответил, что получил их для комиссионной продажи от некоего Коноплева, но товара еще не рассматривал, так как Коноплев уехал и скоро возвратится. Я успокоил Куломьянца, сообщив, что Коноплев ожидает его в полицейском участке, и предложил не валять дурака и сказать правду. Куломьянц не изменил показания.
На мой вопрос, давно ли он знаком с Цыганковым и его зятем, Куломьянц ответил, что таких людей не знает, а по поводу записи в календаре адреса отказался ответить, ссылаясь на забывчивость. По поводу металлических кружков, облепленных глиной, он сказал, что не помнит, где их взял, почему сохранил.
Куломьянц подтвердил, что ящики с товаром вывез с вокзала на своих дрогах. Чтобы не терять времени, я задержал Куломьянца ввиду очевидной причастности его к делу и вместе с найденными вещами отправил в участок.
Оформив пересылку арестованных и найденных вещей в Ростов, куда я возвратился, агент сообщил, что Корней Степанович Уткин – зять Цыганкова, что он имеет собственную пекарню, что в амбаре, где складывается мука, обнаружены четыре ящика с мануфактурой, закрытые пустыми мешками из-под муки. На допросе Уткин показал, что найденный товар не куплен им, а он дал под него ссуду 8000 рублей некоему Тихонову и ничего не знает по поводу подложных накладных.
